– Вполне справедливо.

– Но они не будут вместе работать. Меня мало волнуют их чувства, хоть бы они и были неразлучны с самой колыбели.

– Вот это им не понравится.

– А мне не нравится их присутствие. И Хену тоже.

– Как же насчет меня? Мне тоже придется выслушивать твои указания, выполнять их беспрекословно и работать там и тогда, где и когда ты скажешь?

– Что ты, тебя это не касается.

– Тогда давай теперь поговорим обо мне. Я хочу знать свое место. Я хочу знать, будут ли со мной обращаться так же, как с наемным работником.

– А если я не отвечу на твой вопрос, что ты сделаешь? Устроишь саботаж?

– Пока не знаю. Может, я подсыплю в кофе семена дурмана. Или, например, сама займусь приготовлением пищи, и тогда…

– Я думал, ты не умеешь готовить.

– Не умею. Ну и что? После первого же ужина у тебя не останется ни одного помощника и некому будет приказывать.

– О, кей! – Улыбка снова осветила лицо Монти, согнав с него мрачное, как грозовая туча, выражение. – Обещаю советоваться с тобой перед тем, как принимать решения. Но предупреждаю, что никогда не делал этого раньше и по забывчивости не всегда могу сдержать свое обещание. Но постараюсь.

– От меня еще никогда не отмахивались, как от назойливой мухи, – ответила Айрис, чувствуя, как от улыбки юноши на ее лице появляется какое-то глуповато-легкомысленное выражение. – В свою очередь обещаю не нарушать больше твое душевное равновесие. И попытаюсь не выходить из себя.

– Хелен этим очень славилась!

– Я знаю, что поведение моей матери не всегда заслуживало одобрения. Но я была бы очень признательна тебе, если бы ты перестал критиковать ее при каждом удобном случае. Тебе бы тоже не понравилось, если бы я вела себя подобным образом по отношению к твоим родителям. – Айрис сорвала виноградную лозу, оборвала с нее ягоды и бросила в реку.

– Говори о моем отце все, что угодно. Спорю, что все, что ты скажешь, пролетит мимо цели, – отозвался Монти.

– Ты сам знаешь, что я могу сказать, – раздражаясь, подхватила девушка.

– Ладно, ладно. Оставляю Хелен в покое. Продолжим разговор. Я хочу, чтобы Фрэнк и его люди отъехали как можно дальше от нас и там, в отдалении, разбили свой лагерь. Именно поэтому я отказался накормить их. Надеюсь, голод вынудит их гнать лошадей, пока они не выберутся за пределы территории индейцев.

– Ты думаешь, они могут вернуться?

– Думаю, они могут попытаться снять стадо с места. Таким образом они накажут меня и получат возможность угнать несколько коров.

– Но не думаешь же ты, что они…

– Вот именно. Мы с Хеном сегодня не будем ложиться. Если начнется паника среди скота, оставайся с Тайлером. А мы с Хеном попробуем сами все уладить.

Айрис не переставала удивляться. Ей казалось, что она уже многому научилась, но вот случалось какое-либо происшествие – и она снова и снова осознавала, как опрометчиво поступила, пустившись в такой трудный путь так безрассудно, такой неподготовленной.

Монти быстрыми шагами направился к лагерю.

– Карлос и Джо, идите ко мне, – едва войдя в пределы лагеря, позвал он. – А остальные побыстрее собирайте свои пожитки.

Монти повернулся и, не глядя, следуют ли за ним названные, пошел обратно. Айрис захотелось убежать и предоставить юноше самому уладить все вопросы, но она понимала, что не имеет права уходить. Она сама вынудила Монти оставить Карлоса и Джо и должна была убедиться, что они не доставят лишних неприятностей.

– Меня это не устраивает, – угрюмо заявил Джо, едва узнав об условиях, на которых их оставляли.