— Я не слепой, — резко ответил Ханневелл. — Сколько еще времени до того, как они сюда доберутся?

— Им надо спустить на воду шлюпку и проплыть четыреста ярдов… минут пятнадцать-двадцать.

— Нельзя терять время, — нетерпеливо сказал Ханневелл.

— Что-нибудь есть?

— Ничего! — ответил Ханневелл. — Корабль, должно быть, вмерз глубже, чем я думал. — Он снова погрузил щуп в лед. — Он здесь, должен быть здесь. Корабль длиной сто двадцать пять футов не может просто исчезнуть.

— Береговая охрана не видела корабль-призрак?

Ханневелл помолчал, поправляя очки.

— Можно обмануть глаза ледового патруля, но не их радары.

Питт придвинулся к открытой дверце вертолета. Он посмотрел на Ханневелла, потом на лодку, а мгновение спустя уже всматривался в бинокль, разглядывая крошечные фигуры, выбиравшиеся из люков низко сидящей в воде субмарины и торопливо бежавшие по залитой водой палубе. Не прошло и трех минут, как была спущена шлюпка на шесть человек и в нее села группа людей с автоматами.

Над волнующейся синей водой разнесся характерный хлопок.

Этот звук заставил Питта решительно изменить собственную оценку времени.

— Они идут. Пятеро или шестеро; точно не скажу.

— Вооружены? — тревожно спросил Ханневелл.

— До зубов.

— Господи, молодой человек! — раздраженно крикнул Ханневелл. — Не стойте просто так и не зевайте! Помогите мне искать корабль.

— Забудьте о нем, — неторопливо ответил Питт. — Через пять минут они будут здесь.

— Пять минут? Вы сказали…

— Я не подумал, что в их шлюпке может быть навесной мотор.

Ханневелл потрясенно взглянул на субмарину.

— Как русские узнали о корабле? Откуда они могли узнать его координаты?

— Ну, это нетрудно, — ответил Питт. — Один из агентов КГБ в Вашингтоне, несомненно, раздобыл отчет береговой охраны о находке, едва ли отнесенный к совершенно секретным, и все их корабли-шпионы и подводные лодки в этом районе Атлантики получили приказ обыскивать ледяные поля. Простое совпадение — неудачное для нас, но счастливое для них, — что мы нашли айсберг одновременно.

— Похоже на игру в мяч, — мрачно сказал Ханневелл. — Только мы продули, а они выиграли. Черт возьми, если бы мы нашли корабль, то могли бы уничтожить его термитными бомбами, чтобы он не попал в руки русских.

— Добычу получает победитель, — сказал Питт. — Весь миллион тонн лучшего, чистейшего подлинного гренландского льда во всем Атлантическом океане.

Ханневелл удивился, но ничего не сказал. Явное равнодушие Питта не вязалось с происходящим.

— Скажите, док, — продолжал Питт. — Какое сегодня число?

— Число? — ошеломленно переспросил Ханневелл. — Двадцать восьмое марта, среда.

— Рано, — сказал Питт. — До первого апреля еще целых три дня.

Ответ Ханневелла прозвучал жестко:

— Сейчас не время для легкомысленных шуток.

— Почему? Кто-то чрезвычайно хитроумно разыграл и нас, и вот тех шутов. — Питт показал на быстро приближающуюся группу высадки. — Вы, я, русские дружно становимся величайшим посмешищем в истории Северной Атлантики. И кульминация наступит в тот момент, когда мы узнаем, что никакого корабля в айсберге нет. — Он помолчал и выпустил струю дыма. — И кстати, никогда не было.

На лице Ханневелла отразились и полнейшее недоумение, и зарождающаяся надежда.