Ладно, больше нет смысла задерживаться, рассудил Питт.

Дышать становилось трудно: сигнал, что воздух кончается. Питт открыл резервный клапан и начал подъем. Окунь последовал за ним, но Питт повернулся и отогнал рыбку — та испуганно скрылась за гостеприимным камнем. Питт улыбнулся и кивнул. Веселому спутнику придется найти другого товарища для игр.

На глубине в пятьдесят футов Питт прогнул спину, глядя вверх, туда, где должна была быть поверхность, пытаясь определить, где «Гримси». Освещение казалось одинаковым по всем направлениям, и только поднимающиеся пузыри, которые он выдыхал, указывали дорогу в его родную стихию. Вокруг медленно светлело, но все равно было гораздо темнее, чем когда он покинул борт «Гримси». Питт в тревоге высунул голову из воды, и ее тут же окутал густой туман. Боже, подумал Питт, в этом супе невозможно найти корабль. А плыть к берегу — в лучшем случае иметь один шанс из четырех.

Питт снял баллоны с кислородом, привязал к уже снятому поясу с балластом и все вместе уронил на дно. Теперь плыть стало легко: резиновый костюм обеспечивает плавучесть.

Питт лежал молча, едва дыша, прислушиваясь к звукам в густом тумане. Вначале слышался лишь плеск воды о его тело. Но потом он уловил еле слышный голос… кто-то пел «Мой Бонни за океаном». Питт приложил ладони к ушам, усиливая звук, определяя направление.

Потом легко, экономя силы, поплыл в ту сторону и через пятьдесят футов остановился. Указывающий направление сигнал стал громче. Спустя пять минут Питт коснулся корпуса «Гримси» и поднялся на борт.

— Хорошо поплавал? — небрежно спросил Сандекер.

— Ни пользы, ни удовольствия. — Питт расстегнул костюм, явив густую поросль черных волос. Он улыбнулся адмиралу. — Забавно, но мне показалось, что я слышу туманный рог.

— Это был не туманный рог, а лучший баритон хора Аннаполиса 1939 года.

— Лучше вы никогда не пели, адмирал. — Питт посмотрел Сандекеру в глаза. — Спасибо.

Сандекер улыбнулся.

— Благодарите не меня, а Тиди. Ей пришлось это прослушать раз десять.

Из тумана материализовалась Тиди и обняла Питта.

— Слава Богу, вы в безопасности.

Она прижалась к нему, капли влаги стекали по ее лицу, волосы падали спутанными прядями-змеями.

— Приятно знать, что кто-то без меня скучал.

Она отодвинулась.

— Скучал? Мягко сказано. Мы с адмиралом Сандекером умирали от беспокойства.

— Говорите за себя, мисс Ройял, — строго сказал Сандекер.

— Вы меня ни на секунду не обманули, адмирал. Вы тревожились.

— Правильно сказать «был озабочен», — поправил Сандекер. — Если мои люди гибнут, я принимаю это как личное оскорбление. — Он посмотрел на Питта. — Нашли что-нибудь ценное?

— Два тела и больше почти ничего. Кто-то проделал огромную работу, уничтожив все идентификационные знаки. На всех частях оборудования и инструментах серийные номера стерты заранее, до падения. Я нашел только две буквы, вырезанные в металле гидравлического цилиндра переднего колеса шасси.

Он с благодарностью взял полотенце, которое принесла Тиби.