— Как мне нравится твоя черная юбка, — шептал Аркашин, и Полина подумала, что они сошли с ума…

— Хочешь, я расскажу тебе о себе, — сказала Полина и погрузилась в зеленоватую горячую воду. Ванна была наполнена до краев, от поверхности воды шел пар. Аркашин сидел рядом на табурете и, время от времени протирая запотевшие очки, читал ей вслух сказки Гауфа. Полина, окончательно согревшаяся и распаренная, слизнула с верхней губы соленую каплю и закрыла глаза.

— Я вот, например, работаю на игрушечной фабрике, — сказала она. — Обрезаю резиновых белок и зайцев. Иногда мне доверяют раскрасить кукол…

— Здорово, — Аркашин отложил книгу в сторону. — Ты мне покажешь когда-нибудь куклу, разрисованную тобой?..

— Конечно! А ты? Ты кто? Я же тебя совсем не знаю.

— Я? Просто человек.

— Ну и что, что человек, я тоже человек, но ведь ты же где-то и кем-то работаешь?

— Конечно. В котельной.

— Да?.. Наверное, поэтому в нашем доме так тепло? — И она рассмеялась.

— Вообще-то, я работаю в другой котельной, но и там жильцы не жалуются… Я вообще люблю тепло.

— И я тоже. Знаешь, Вера Смоковникова, письмо которой ты прочитал, кстати, а мне ничего не рассказал… она считает, что ты инженер-надомник.

— Пусть считает. Ты ей передай, если увидишь, что я не собираюсь приходить к ней в гости…

— Почему? Она сказала, что у нее соберутся сливки общества.

— Я не сливка. К тому же я их совсем не знаю. Это во-первых. А во-вторых, это уже ее второе или даже третье письмо. Она раньше бросала мне их в почтовый ящик. Не понимаю, зачем я ей нужен?

— Может, она влюблена в тебя?

— Нет. Просто ей скучно, разве не понятно?

— А хочешь, я сейчас сварю картошку, приготовлю селедку с луком, ну, как ты любишь, и заварю свежий чай, а?

— Очень хочу.

Они встретились в магазине: Вера и Полина. Полина, нагруженная сумками, стояла в раздумье перед пустыми полками и растерянно озиралась по сторонам в поисках лаврового листа. Вера подивилась таким тяжелым сумкам.

— Добрый вечер, — сказала она, устраивая свои пустые кошелки на столик возле кассы, куда Полина сгрузила и свою ношу. — Где же это нас так хорошо отоваривают? В спецмагазине для работниц фабрики игрушек?

— Ой, что вы, — простодушно покачала головой Полина, — на рынке.

— На рынке? У вас что, на фабрике такая высокая зарплата, чтобы покупать на рынке?!

— Нет, совсем даже наоборот… Как говорит… — она вдруг осеклась, — неважно кто говорит, но у меня не зарплата, а пособие для безработных…

Полина видела, как раздражена ее собеседница, но не могла взять в толк, при чем здесь она, Полина.

— Вы не передали мое письмо?

— Передала. В тот же день.

— Неужели? И что же он вам ответил? — У Веры раздувались ноздри.

— Ничего. А что он должен был мне ответить? Я позвонила, передала ему письмо и ушла. Вот и все. — Полина еще ни разу в жизни не врала так натурально. Она и сама не знала, зачем это делала. Но не объяснять же разъяренной Вере, что они давно уже живут вместе, одной семьей, что Аркашин полностью доверил ей вести хозяйство и что он самый щедрый, добрый и веселый человек на свете?! Какое Вере дело до того, что они пригласили мастеров, чтобы проделать отверстие между их квартирами и соединить их лесенкой.