— Ой, да расслабься, вас тут целая толпа! Одним больше, одним меньше — какая разница? К тому же, так вы сможете убедить меня в том, что балансеры действительно изменились и не имеют ничего общего со своими предшественниками. Я и так выбрал самого худосочного, чтобы не сильно ослаблять мощь совета. И заметь, тут нет никой мести!

— Нет! — внезапно завизжала моя жертва, когда, спустя целую секунду, совет так и не атаковал меня, чтобы защитить своего члена.

Моя еда внезапно решила побороться за свою жизнь и ударила энергией Миры. На этот раз я поглотил её без всяких театральных эффектов, ни на миг не прерывая своего занятия. Лишь слегка растопырил крылья, чтобы собрать как можно больше.

Эх, жаль, что форму души менять долго и затратно, ведь сейчас я бы предпочёл быть какой-нибудь амёбой, чтобы полностью покрыть жертву и медленно переваривать её целиком. Соответственно и моя добыча не могла мгновенно принять более подвижный вид, чтобы дать отпор. Что ж, такова плата за псевдо бессмертие разума — члены совета существовали как бы в другой линии времени и сейчас проживали жизнь гораздо медленнее меня, чтобы не сойти с ума. Так что, даже начни они вскакивать со своих мест, это затянулось бы на миллионы лет.

Итак, под угрюмое, молчаливое одобрение совета, я преспокойно жрал одного из них. Жертва кричала, взывала к товарищам, бессмысленно швырялась энергией, но это не влияло ни на что. Ну, разве что вызывало у меня лёгкое раздражение — не люблю громкую еду.

— Помолчи, а? — с лёгкой угрозой рыкнул я. — Чего орёшь? Я же как комарик — кусь и всё.

— Прекрати! Ты же поклялся! — монумент выл больше от ужаса неизбежного конца своего существования, чем от боли.

— Не, не, не! Я поклялся не убивать вас из мести, а сейчас у нас вполне деловые отношения хищника и травоядного. Я ведь тоже жить хочу, а чтобы жить, мне нужно кушать! — аргументировал я, плотоядно ощерившись тысячей острых, кинжалообразных зубов, которые становились прочнее с каждой поглощённой частичкой энергии.

Кое-как выскоблив зубами небольшое углубление, ухватился за его край и сжал челюсти с такой силой, что потемнело в глазах. Однако усилия оказались не напрасны, и вместе с обломками клыков в моей пасти оказался приличный кусок «каменной плоти». Теперь дело пошло быстрее, отчего я довольно замурчал, вцепился в добычу укреплёнными когтями и стал вгрызаться глубже, начисто игнорируя мольбы жертвы.

Еда ни на миг не переставала кричать от ужаса, но другие члены ничего не предпринимали. Я отчётливо ощущал их страх и беспомощность, но они были даже не в состоянии отвести взгляда от жуткого зрелища и всё, что им оставалось — смотреть и думать о том, кто из них следующий. Подобные эманации лишь разжигали мой голод, делая трапезу особенно приятной.

Но в один миг всё изменилось.

Внезапное чувство смертельной опасности заставило меня отскочить от жертвы и принять защитную стойку, прикрываясь крыльями, выполняющими роль щита, но это оказалось фатальной ошибкой!

Нечто огромное рухнуло на меня сверху с невероятной скоростью, и лишь в последний миг мне удалось увернуться, да и то не в ту сторону…

Меня смело вниз, едва не размазав тонким слоем по ноге монумента и грохот ознаменовал моё ни разу не мягкое приземление на пол. Воцарилась настолько абсолютная тишина, что можно было услышать как шевелится вселенная, шурша тканью реальности.

Внимание всех присутствующих было приковано к огромной «каменной» кисти руки, лежащей на полу, которой прижало мои крыло и заднюю лапу. Оторванные крыло и лапу. Эта атака была не более чем актом отчаяния загнанной в угол жертвы, поскольку восстановить целостность души практически невозможно, если ты не я. Так же трудно, как обычному человеку потерянные конечности. Но, в отличии от мира физического, тут из раненного ничего не вытекало и не приводило к медленной смерти, а лишь уменьшало силу и возможности.