– Ухватись за меня, – приказал Харт. Но она покачала головой:

– Я не могу.

Они смотрели друг на друга, отделенные тремя шагами скалы, которая трещала под ними, как стекло. Харт отвел от нее глаза и посмотрел на Мэтью. Его глаза потеряли блеск безумия. Лицо разгладилось и стало печальным, и теперь Харт узнавал его.

Он встретил взгляд Харта. Они долго смотрели друг на друга. Затем Мэтью медленно разжал пальцы, держащие спасительный корень. Камни сыпались на него, ударяли его, когда он встал на колени у ног Эммы. Один взмах ножа, и ее ноги были свободны, теперь она могла продвинуться вперед.

Мэтью кивнул.

– Я люблю тебя, Эмили. Я всегда любил тебя.

Когда Харт потянулся и ухватил ее за руку, Мэтью с силой подтолкнул ее снизу. Этот толчок помог Эмме перебраться на безопасный участок земли, но обрушил кусок скалы под ногами Мэтью.

Его лицо было полно спокойной печали, когда он скрылся из виду.

Харт сначала слышал тишину, потом сильный грохот падающих камней, сопровождавший падение Мэтью. Он быстро обрел покой.

Эмма обхватила Харта руками, ее тело дрожало от рыданий из-за жалости к Мэтью, но Харт не находил в себе симпатии к этому несчастному. А Эмма могла, как оказалось. Продолжая рыдать, она отошла от него и подошла к обрыву.

– Эмма, не надо. Не смотри. Это опасно.

– Но… Мэтью. – Она отбросила его руку и наклонилась над пропастью. Он понял, что она увидела, по тому, как она вздрогнула и побледнела. Харт тоже посмотрел, чтобы убедиться. Сомнений не было, Мэтью был мертв. Когда Харт оттащил ее, она больше не сопротивлялась и просто уткнулась ему в грудь.

– Нам нужно уйти отсюда. И проинформировать власти.

Страх ушел из ее глаз. Но вместе с ним ушло что-то еще. Она смотрела прямо перед собой ничего не выражавшим взглядом. И тогда Харт отвел ее к самой высокой точке утеса. Она села на землю. Это была не его Эмма. Он молился, чтобы она не ушла слишком далеко, чтобы она вернулась к нему.

Накинув ей на плечи плед, он усадил Эмму на лошадь. А потом сам сел в седло и придвинул ее к своей груди. Что ж, теперь можно было ехать…

– Поедем прямо на север. Немножко дальше, чем та последняя деревня, я думаю.

Она не ответила, поэтому Харт покрепче обнял ее и пустил лошадь легкой рысью.

Глава 24

– Я не хочу, чтобы ты оставалась одна, – объяснил Харт, когда Эмма спросила его, почему он снял только одну комнату. Ее вовсе не беспокоило его присутствие. Не беспокоило и то, что он знал, что она совершенно голая лежит под грудой одеял. У нее не было одежды, не было вещей, не было дома.

– Ты ничего не ела.

– Я принимала ванну, – пробормотала она, отворачиваясь от него.

– Хочешь, я принесу тебе что-нибудь?

– Нет.

– Эмма, прошло столько времени. Ты не могла не проголодаться. Пожалуйста, съешь что-нибудь.

Нет. Ее волновало его присутствие. Она хотела, чтобы он ушел. Он выказывал сочувствие, и беспокойство, и поразительную нежность, которую она никогда даже не надеялась получить от него.

– Может быть, немного вина?

Она вытащила руку из-под одеяла.

Харт пробормотал:

– Мне следовало знать… – И вложил бокал в ее руку. Да. Он должен был знать. Она любила вино почти так же, как карты.

Она с жадностью глотала терпкую жидкость, но отставила стакан, заметив его взгляд. Он смотрел на ее руку, на синяки, оставленные Мэтью, на кровавые ссадины на запястьях. Эмма поставила стакан и снова свернулась под одеялами.

– Извини, что я оставил тебя, – прошептал он.