Его холодные, жесткие глаза изучали ее. Пристальный осмотр, казалось, не удовлетворил его.

– Я помешал?

– Нет. Я… – Музыка закончилась красивым пассажем, который напомнил Эмме о ее цели. Она прикрыла французские двери, чтобы никто не подслушал их. Когда она снова повернулась к Харту, его голубые глаза сверкали изумлением.

– Подслушивала?

Она пожала плечами и отодвинулась от стены, остановив взгляд на бокале в его правой руке.

– Я надеюсь, это для меня?

И тут он улыбнулся по-настоящему.

– Ты бесстыдница.

– Мм… Умираю от жажды.

Он протянул ей бокал бренди, и Эмма быстро опустошила его. Харт взял пустой бокал из ее рук и поставил на низкий стол.

– От кого ты прячешься, Эмма?

– Я плохо играла сегодня. – Она прошла мимо него, пробегая пальцами по блестящим листьям деревьев.

– Я говорю не о сегодня, а о каждом вечере.

Несмотря на шок от его слов, Эмма улыбнулась:

– Не драматизируйте, Сомерхарт. Я прячусь не больше, чем вы. – Она бросила многозначительный взгляд, и он в недоумении приподнял брови.

– Что ж. Тогда от кого ты прячешься сегодня? Или ты сбежала сюда, чтобы шпионить за другими гостями?

– Возможно.

– Если ты хотела послушать музыку, то могла просто войти в салон.

– Может быть. – Она была не в состоянии сдержать улыбку, хотя старалась склонить голову к апельсиновому дереву, а не к этому невозможному мужчине.

– Ты услышала что-то интересное?

– Менуэт Гайдна и «Багатели» Бетховена.

– И?..

Эмма вздохнула и тяжело опустилась на каменную скамью.

– Я не думала, что вы так любите сплетни.

Он не смягчился.

– И я не думал, что ты любишь их, Эмма.

Она ничего не могла поделать и подняла голову, услышав свое имя, произнесенное с таким неподдельным чувством.

– Что-то не так?

Она глубоко вздохнула и сдалась.

– Люди стали странно относиться ко мне…

– Плохо? – перебил он.

Эмма покачала головой:

– Нет, только… они, кажется, удивлены.

– Удивлены?

Эмма встретила его взгляд и выдержала его.

– Они сплетничали о женщине, которая смогла растопить лед в душе герцога Холодное Сердце.

– Я понимаю.

– Они находят меня абсолютно ординарной и не могут понять, чем я могла заинтересовать вас…

Его скулы ходили ходуном, но он не сказал ни слова.

– Тебе просто ненавистна мысль, что кто-то обсуждает тебя. Тогда зачем ты слушаешь сплетни? И без всякой причины я напоминаю тебе, что не хочу отступать. – Хотя его лицо хранило напряженное выражение, Сомерхарт пожал плечами и опустил руки. – Я должен сказать, что утром получил такое наслаждение, какое этим людям и не снилось.

– Но больше этого не случится. – Она вложила в это заявление силу, какую на самом деле не чувствовала, и он невольно улыбнулся. Эмма сдержалась, понимая, что он пустит в ход все свое обаяние, понимая, что она может уйти, так и не приняв решения.

Но он удивил ее. Вместо того чтобы сесть рядом с ней, Сомерхарт занял скамью напротив. Казалось, он снова настроен на разговор.

– У тебя есть семья?

– Нет. Расскажите мне о своей сестре.

Он хмыкнул и скрестил длинные ноги.

– А что ты хочешь узнать?

– Она и вправду такая скандальная?

– О да.