– Я не исчезла. Я всегда хотела поехать в Лондон.

– Эмили. – Он снова покачал головой. – Твое место в Чешире, я говорил тебе это сотни раз. Я приехал, чтобы увезти тебя домой.

Страх и шок, сформировав тугой узел, сплелись в ее груди, давя на легкие и заставляя ребра опуститься. Но постепенно напряжение стало ослабевать, она крепко сжала кулаки.

– Чешир не мой дом, я много раз говорила тебе это. И ты не имеешь никакого права преследовать меня и вторгаться ко мне домой.

Мэтью улыбнулся, показывая свою осведомленность.

– Я не преследовал тебя, Эмили. Хотя, если честно, я пытался. Но я потерял твой след где-то в Бирмингеме. И вот две недели назад мой отец получил письмо из Лондона, и, к счастью, я перехватил его.

Напряжение ослабло, и она смогла вдохнуть полной грудью.

– Письмо? От кого? – Прижав руки к груди, она старалась унять злость, которая поднималась в ней.

– Какое это имеет значение? Достаточно сказать, что это был важный человек, что не сулит тебе ничего хорошего.

Харт. Харт сделал это. Он принял ее вызов. И предал ее.

– Это было очень сдержанное письмо, где, собственно, не было ничего важного, что само по себе странно. Он, казалось, был под впечатлением, что твой дядя оставил вдову. Он не знал, есть ли у тебя семья, чтобы…

– Я не… – Она перевела дыхание, замолчав на время. – Я уверена, он ошибается, так как мы не знакомы. Если ты скажешь мне, кто…

– Эмили. – Его вздох был такой слабый, едва различимый. – Там были два приглашения для леди Денмор принять участие в игре за главным столом. Ты лгала этим людям, как лгала мне.

Эмма проглотила комок, застрявший в горле. Тошнота подступила к горлу, мешая дышать.

– Я не… – О Господи! Ей нужно время подумать. – Тебе не следовало приезжать сюда, – наконец сказала она, вспомнив пристрастие Мэтью к благопристойности. И эти несколько спасительных слов дали ей немного силы, и она встала на ноги. – И не следовало входить в мою комнату.

Мэтью поднял руки, но Эмма указала на дверь.

– Ты вмешиваешься в мою личную жизнь. Ты проник в мой дом как вор. Стоишь здесь и мешаешь мне раздеться. Как ты посмел?

Его губы сжались.

– Ты только сняла плащ.

– Я расстегивала платье!

– Я видел… – начал он, запинаясь на каждом слове, – я касался… – Его щеки покраснели, когда он потер шею. – Ты всегда толкала меня на безрассудные поступки. Ты всегда толкала меня на грех. Ты Ева, та, что соблазнила Адама.

– Мэтью, все, что было между нами, – поцелуй. Я никогда не думала, что это даст тебе основание считать, что мы поженимся.

– Но ты позволяла мне… ласкать твою грудь.

О, ради Бога! Она не могла подумать, что его мозг все еще хранил в памяти несколько пустяковых объятий. Он мог разрушить все своими иллюзиями.

– Я леди, Мэтью. И прошу тебя оставить мой дом и мою комнату.

– Но ты живешь здесь без присмотра!

– Я сама присматриваю за собой. Ты не можешь оставаться здесь.

– Эмили! – пророкотал он, подходя к ней.

Она подняла подбородок и вложила в свой взгляд все возможное высокомерие.

– Ты можешь вернуться завтра между тремя и шестью часами, если хочешь нанести мне визит, Мэтью Бромли.

– Я приехал не для того, чтобы наносить визиты, – прошипел он. – Я здесь для того, чтобы забрать тебя домой, прежде чем ты опозоришь свое имя и наше совместное будущее.