– Твой отец…

Она на секунду нахмурилась, но ее лицо разгладилось, прежде чем Харт заметил, что она готова расплакаться.

– Да, – сказала она.

Ужасная мысль пронзила его сознание, тень мысли, но он прогнал ее. Ему не нужно знать ее прошлое, достаточно знать, что она нравится ему, что он скучает по ее неспокойному, бурному присутствию. Возможно, со временем она изменит свое мнение о их отношениях. Факт, что он готов продолжать их. У нее слишком страстная натура, чтобы спать в холодной постели.

Поэтому он просто отклонился на спинку стула и закинул ногу на ногу.

– Я слышал ужасающие слухи о твоих похождениях, Эмма. Я пришел сегодня, чтобы предупредить тебя относительно твоего неосмотрительного поведения.

Он сменил тему, и она расслабилась.

– Слухи редко соответствуют правде. А что вы слышали?

– Пари о погоде. Игра в карты до рассвета. Не очень респектабельные суаре при участии сомнительных гостей. Прогулки на лошадях в парке.

– Я никогда не ставила на лошадей, ваша светлость.

Его низкий смех развеселил их обоих. Она прижала руку к груди, прежде чем ее удивление выразилось в улыбке.

– Что?

– Но больше ты ничего не отрицаешь? – смеялся он, абсолютно сраженный знакомым очарованием, которое она излучала.

Ее ответ был предельно прост.

– Я выигрываю, – сказала она, словно это был достаточный ответ. И он мысленно согласился с ней, потому что ее лучистые глаза искрились смехом, а щеки порозовели еще больше.

– Обещай мне кое-что, – сказал он, пытаясь удержаться от желания наброситься на нее в гостиной. – Тот день на пруду у Мейдертонов… пожалуйста, не подвергай себя снова подобному риску.

Она покачала головой.

– Тот пруд был…

Харт поднял руку, и она замолчала.

– Я смирился. Ты всегда будешь в центре скандалов и капризов. А я буду стоять и смотреть, и все будут смеяться надо мной. Но если я увижу, что ты снова бросаешься в очередную опасную аферу, я отброшу свое хладнокровие и устрою тебе встречный скандал. Поэтому, пожалуйста, обещай мне одну вещь.

Она выдавила улыбку. Ее глаза стали шире. Щеки пылали. Рот тоже казался ярче, мягкий и такой прелестный.

– Харт…

Его имя было как вздох, нежнее, чем любое слово, которое он когда-либо слышал от нее. Харт почувствовал, как что-то сжалось в груди, мягкий маленький взрыв, неясный и мучительный.

– Я обещаю, – сказала она. – Но вы не должны больше никогда говорить ничего подобного.

Он не мог думать из-за сердечной боли.

– Что?

– Вы не должны быть таким добрым… – Она покачала головой. – Обещайте мне. Никакой доброты, или…

Харт заглянул в ее отчаявшиеся глаза, прежде чем встать. Он перешел некую черту, хотя никогда не думал, что способен на такое, но он сделал это неосознанно. Он просто не успел оглянуться, как оказался там.

– То, что ты говоришь, смешно, – пробормотал он, стараясь придать своему тону побольше жесткости, но Эмма тоже встала и потянулась к его руке. Ее пальцы по сравнению с его были такие маленькие.

– Мы просто флиртуем, – сказала она. Слова прозвучали коротко и поспешно. – Мы флиртуем, мы спорим, мы, безусловно, испытываем влечение друг к другу, но не больше. Мы просто развлекаем друг друга, Харт.

– Да, – сказал он, хотя и не был согласен.

– Но мы вовсе не добрые, ни один из нас. Да?

– Думаю, да, – усмехнулся он.