– Я ожидал, что ее не будет. Игра недостаточно оживленная сейчас. Куда она ушла?

Бесс покачала головой:

– Она не посвящает меня в свои планы, сэр.

Харт вздохнул и уперся рукой в дверной проем.

– Да. Я полагал, что так.

– Очень сожалею, сэр. – Бесс наклонила голову, ее губы дрожали.

– Вы не виноваты. – Конечно, это действительно не вина Бесс. Леди Денмор – она виновата во всем. – Что, черт побери, происходит с ней?

– Она…

Он посмотрел на Бесс, удивленный, что горничная собирается ответить на трудный вопрос.

– Она… расстроена, ваша светлость.

Неприятно засосало под ложечкой, и он выпрямил спину.

– Расстроена? Чем? Или, может быть, кем?

Бесс покачала головой, но Харт тут же припомнил слухи, которые дошли до него пару дней назад.

– Ланкастер?

– Ваша светлость! – Бесс покраснела.

Он говорил себе, что это некрасиво с его стороны – выпытывать информацию у прислуги, но не мог удержаться.

– Лорд Ланкастер? Это причина ее расстройства?

– Нет, сэр. – Бесс покраснела еще сильнее.

– Я понимаю. – Харт повернулся и пошел к карете. Она не могла иметь роман с Ланкастером. Она говорила, что не хочет этого, и Харт поверил ей. Но слухи утверждали, что видели, как она выходила из его дома на рассвете…

Нет. Может быть, он сам расстроил ее? Она нервничала и была почти напугана его откровенностью. И сейчас все эти слухи только подтверждают то, что она не в себе. Она делает большие ставки в карточных играх, завлекает молодых мужчин в рискованные предприятия, участвует в сомнительных вечеринках… И она совершенно игнорирует Харта и его призывы к осмотрительности.

Все его нутро бурлило в течение двух суток, и казалось, что ему не суждено успокоиться в ближайшее время. Попытки поймать ее на лжи провалились. Эта женщина скользкая как угорь. Но вечером, вечером он найдет ее, и леди Денмор узнает, что его терпению пришел конец.

– Он ушел?

Бесс не подняла головы, когда Эмма вошла к ней.

– Бесс? Герцог ушел?

– Да.

Она не обратила внимания на недовольство Бесс и повернулась к ней спиной.

– Тогда застегни мне платье. Оранжево-красные юбки отражали зыбкий свет свечей и казались такими красивыми, особенно если не знать, что еще недавно подол был весь в грязи. Бесс трудилась над этим платьем два дня, чтобы привести его в подобающий вид. Она также добавила темно-красные шелковые ленты для отделки широких рукавов и двойных оборок на юбках. Эмма повязала ленту того же цвета на шею.

Она выглядела прекрасно, хотя и чувствовала себя обманщицей, какой и была. Замечания Харта сначала вселяли беспокойство, потом стали раздражать и, наконец, разозлили ее. Она обидела его своим безрассудством и невниманием к его советам. И хотя она возмущалась его предательством, которое навлекло на ее голову неприятности, она не стала бы утверждать, что он сделал это сознательно. Он не мог предугадать последствия своего письма, не знал, что произойдет, когда он встретится с отцом Мэтью.

И так как он не доверял ей, было куда проще завершить то, что она задумала. Она не заслуживала доверия, и не было нужды притворяться в обратном.

Поняв, что Бесс закончила затягивать корсет, Эмма повернулась и увидела, что служанка стоит, сложив руки на груди.

– Спасибо, Бесс. Еще два дня, ну, может быть, три, и мы распрощаемся с Лондоном, как ты хотела.

– Он так подходит вам.

Эмма вскинула голову, не желая притворяться, что не понимает, о ком идет речь.

– Да, Сомерхарт хорошо относится ко мне.