За исключением того, что она выложила последний фунт в предыдущей ставке, и Марш знал это.

На мгновение отбросив беспокойные мысли, Эмма окинула взглядом публику. Она и Марш были последними, кто остался в этой партии, другие игроки перебрасывались репликами, комментируя игру. Джентльмены плотным кольцом окружали стол. Атмосфера слишком накалилась, комната стала голубой от дыма и совершенно неподходящей для других леди. Настоящих леди.

Руки Эммы вспотели в перчатках, потемневших от монет, которые она клала на стол.

«Ты не должна отступать сейчас, – говорила она себе. – На этом столе твои четыреста фунтов». Нет, она не хотела выходить из игры. У нее хорошие карты, победа почти гарантирована. Почти.

– Вы поставили меня в затруднительное положение, – наконец пробормотала она.

Марш старался выказать сочувствие.

– Но у вас, конечно, есть что предложить в залог? Что-то, что могло бы быть принято как обеспечение? Я буду счастлив предложить ссуду.

– Нет, у меня ничего нет.

– Я понимаю. – Его зеленые глаза сверкали, как крылья стрекозы, зависшей над водой. Он придвинулся поближе к ней, и Эмма положила карты на стол.

Но его взгляд был направлен в другую сторону. Его глаза остановились на низкой линии ее декольте.

– Вы уверены, что вам нечего предложить?

– Вполне. Разве что мое слово.

– Слово женщины? Необоснованный риск, леди Денмор. Но у вас есть нечто весьма ценное для ставки. Что-то, что я ценю очень высоко.

– И что же это? – Она не стала ближе наклоняться к нему, чтобы облегчить ему задачу. Она точно знала, что он имеет в виду, и если он не хочет сделать свое предложение во всеуслышание, тогда, может быть, трусость заставит его сохранить эти мысли при себе? Он был готов разрушить ее репутацию, а заодно и свою собственную. Сладкий запах портвейна обдал ее, когда он выдохнул:

– Я уверен, что вы знаете, что я имею в виду, леди Денмор.

– Уверена, что не знаю.

Он поднял глаза на мужчин, окружавших стол, но тут же снова уставился на ее грудь.

– Ночь в вашей постели, – наконец прошептал он.

Несмотря на то что Эмма ожидала этого, все ее тело содрогнулось в шоке. Волна напряжения, казалось, прошлась по спине, за которой стояли наблюдатели этой сцены. Все выжидающе замолчали.

Эмма подняла брови.

– Вы думаете, лорд Марш, мое достоинство стоит всего лишь четыреста фунтов? Я не уверена, что более оскорбительно: само предложение или ваша оценка.

Голоса и перешептывания стали громче.

Ее противник посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Он видел, что она оскорблена, но не разгневана.

– Пятьсот. Возьмите обратно ваши предыдущие ставки из общих денег. Что бы вас устроило? Семьсот? Восемьсот фунтов?

Эмма молча смотрела на него. Если она сделает это, ее имя будет навсегда опозорено, но ее имя вскоре будет опозорено в любом случае. А если она сделает это и победит, то уже на рассвете сможет покинуть Лондон. Все ее имущество было упаковано в тюки и саквояжи, и их было не так уж много. Она сделает это. Чтобы обрести свободу, ей нужно больше денег, чем у нее есть.

А если она пойдет на это и проиграет… Что ж, в любом случае она уедет утром, хотя и недостаточно богатой, потому что, будь она проклята, ее честь поставлена на карту, и это не менее ценно, чем любое другое.

Эмма стиснула руки и поморщилась от той боли, которая пронзила ее тело.

Рискнуть еще раз…

Она не знала, почему мысль избавиться от позорного, бесчестного долга причиняла ей столько боли, но, может быть, это пойдет ей на пользу?

– Возможно, вы хотите на этом закончить? – предложил он, заметив ее волнение.