– Степка! Степка! Тяни левый повод! Тяни лева…

Абдулка боялся, чтобы Буланчик не понес Степана вправо. Справа были глубокие овраги. Разгоряченный конь мог сорваться туда и разбиться насмерть.

Иван и Кузьма стояли, затаив дыхание, почесывали с досады в затылках.

Иван сказал:

– Ить черт те дери! Уговорил! Пришел детинка, заворожил! Дознается Тимошка – не миновать нам лиха.

Кузьма добавил:

– Да это все Абдулка, дурь-сатана, татарин! Не он, мы бы коня не дали. Гляди, гляди! Куда попер его Буланчик!

Буланчик, вытянув шею, мелькал копытами далеко-далеко. На его спине белела Степкина рубаха. Абдулка скакал сзади.

Долго еще носил Степана по степи Буланчик. Весь мыльной пеной покрылся. А Степан знал, что конь в такую минуту становится покорным. Натянул он левый повод. Буланчпк поскакал влево. Натянул правый – поскакал вправо. Прижал ногами мокрые бока – конь побежал резвее. Еще прижал – еще побежал быстрее. И стал он гонять Буланчика от кургана к кургану. Абдулка не догнал Степана. Горячий конь отдал все силы, всю резвость. Добежал до казачьего ерика, не так уж глубокого, и остановился. Степан погладил шею коня. Буланчик мотнул головой. Еще погладил ладонью – конь склонил голову. Тогда Степан шагом проехал по дну ерика, слез с коня на другом берегу, взял под уздцы и повел спокойного Буланчика туда, где стояли табунщики.

– Ить, черт те дери. Коня заворожил! – сказал Иван.

Кузьма добавил:

– Да это все Абдулка. Не он бы, мы бы коня не знали, каков он!

– Гляди, гляди, смирнехонький стал. Объездил Степка! Вот те и н-на! Детинка!

Степан вел коня и радовался.

– Берите своего Буланчика, – сказал он, подойдя к табунщикам ближе. – Обыкновенный конь! Расхвастались! Буланчик!

– Ить, черт те дери, – сказал Иван. – Детина с гордостью!

Кузьма сказал:

– Коня заездил и сам вспотел. Не сознается.

Тут прискакал Абдулка. Глаза выкатил, щелкнул зубами:

– А! Зыр-зар! Хороший конь?

Степан сказал:

– Буланчик ваш – хороший конь. Но ты, Абдулка, подыщи мне назавтра коня погорячее. Завтра я к тебе с зарей приду.

– О! – протянул Абдулка. – Горячее Буланчика нет коней в табунах.

– А ты поищи получше. Найдешь!

Табунщики ласкали Буланчика, похлопывая ладонями по золотистой гриве. Степан тоже приглаживал Буланчика.

– Пойду теперь к войску! – сказал Степан. – Ныне надобно сто сорок казачьих голов постричь! – Табунщики ничего не поняли.

Придя в Черкасск, Степан созвал малое «войско» в камышник, и там одноглазый казачонок снимал им овечьей стрижкой-ножницами волосы. На самой макушке у каждого казачонка он оставлял клок волос – запорожский оселедец!

Все Степанове «войско» было пострижено. И Степан велел раздать сабли, даренные Татариновым.

В Черкасске удивились.

– Кума, а кума, – спрашивала соседка соседку, – твой хлопчик дома?

– Дома, кума! А што?

– Та што у твоего хлопчика на головци торчить, ты бачила?

– Та ни, не бачила!

– А ты сними шапку да подывись.