|
Осип постоял недолго, переминаясь с ноги на ногу, и придвинулся еще ближе. Протянув широченную руку, Петров сказал густым басом:
– Венчалися мы с тобой, атаман, в зеленой балке, а свидетелями у нас были вороны да галки! Поди, не сразу упомнишь ночную встречу с ножами да с саблями? Вы до царя скакали, а мы на Дон бежали! Старой приподнял обе руки и жарко обнялся с Петровым. – Ой, Осип, – сказал он, вздыхая радостно, – довелось нам все же свидеться. Калуга! Тула! Кострома! Петров, обнажив белые зубы, широко заулыбался. – Да, Алексей Иванович, свиделись! Жил я на дому, а очутился на Дону! – сказал Петров гордо. – Живем, живем, ребята, как брат у брата, пока не проведала Москва. Холопа в Калуге не стало, казацкая слава в Черкасске пристала! Старой, посмеявшись, сказал серьезно: – Да бог не без милости, казак не без счастья! И тут кто-то из есаулов загорланил во всю глотку: – А помолчите, казаки вольные: атаман трухменку мнет! И снова стало тихо. Донские есаулы положили на землю свои жезлы и шапки, прочли молитвы, поклонились атаману, потом всему воинству, потом Старому – с благополучным возвращением, – снова надели шапки. Волокита шепнул есаулам что-то, и крайний есаул возгласил: – Белый царь шлет вам поклон и приказывал атаману Старому спросить у вас о вашем здоровье. – Да мы здоровы! – крикнуло много глоток. – Здоров ли царь?.. – А еще царь прислал к нам своим послом Старого и свою царскую грамоту. Любо ли вам, атаманы-молодцы и казаки лихие, слушать в кругу царскую грамоту? Двенадцать тысяч казаков зашумели: – Любо! Старой снял шапку с малиновым верхом, вышел вперед, поклонился кругу. По всему морю людскому прошел шепот, каждый хотел, чтоб его приметил атаман, глянул в глаза добрые и запомнил, что он ему друг – в беде и в радости. Затихло людское море. Все поснимали шапки, стали ближе, сгрудились. – Царь жалует вас грамотой! – сказал Старой. – Что в царской грамоте написано, то всем закон!.. Слыхали все? – Слыхали! – Сам царь ее писал, а мне велел читать вам грамоту. – Читай!.. – Ну, слава богу, прочитаю. – А ты постой, – перебили ближние, – скажи-ка наперво, хлеба царь прислал? – А хлеба не прислал. – Жрать грамоту царя не будешь!.. – Не шумите! – А пороху прислал? – И пороху со мной не прислано. – А чем же врагов бить? Свинца не прислано? – Не прислано, – сказал Старой. – А денег царских не привез? – И денег царских не привез. – Сам жив-здоров – и дорого! – крикнул Татаринов. – Чего вы глотки рвете? Пускай читает. Послушаем, обсудим. – Послушаем! Читай! Кому не любо – рот заткни! – Нам невтерпеж! Все грамоты да грамоты! Когда же дело будет? Старой сломал печати, разорвал пакет и стал читать: – «Донскому войску с выговором, в нижние и в верхние юрты, атаманам и казакам…» – Вот это да! С выговором?! – с усмешкой сказал Васильев. Лицо Старого покрылось краской. Он сам не ждал, что ему доведется начинать с этого. И все море, колыхавшееся перед ним, заревело. – У-дру-жил! Порадовал! Привез подарок царский. А может, ту грамоту чернил совсем не царь? – Чернил-то царь, да я не знал. |
