– Тут и впрямь что-то есть, – повеселел Вацлав и удвоил усилия.

Прошло еще несколько томительных минут, и ему удалось извлечь наружу довольно большой кувшин примерно в два масса объемом.

– Это он? – спросил Попел.

– Да, – часто закивала девушка.

Появление моей армии под Азовом произвело на османов эффект разорвавшейся бомбы. Большая часть воинов и думать забыли о сопротивлении и бросились бежать, как будто увидели перед собой выходцев из ада.

Проще всего было черкесам, кубанским татарам и ногайцам. Вскочив на коней, они побросали свои шатры вместе со всем имуществом и как ветер умчались прочь, не дожидаясь, пока на их сторону переправятся калмыки. Немногие уцелевшие к тому времени представители христианских народов предпочли не искушать судьбу и сложили оружие. Их примеру последовали остальные воины. И только скованные железной дисциплиной янычары организованно отступили в лагерь и попытались погрузиться на корабли.

Однако спасения не было и на море. На кораблях турецкого флота уже заметили появление противника, и, пока на каторгах лихорадочно готовились к сражению, более мелкие суда, мобилизованные османским правительством для перевозки войск, без затей поднимали паруса и уходили прочь, подальше от берегов, оказавшихся столь негостеприимными.

Всего под флагом Ибрагима-паши было девять больших галер. Не так уж мало, если учесть, что весь флот Блистательной Порты в это время не превышал сорока таких вымпелов. Три из них мы захватили под стенами Азова, но шесть оставшихся являли собой все еще грозную силу, особенно если учесть, что наши экипажи состояли по большей части из новичков. И когда «Святая Елена», едва не сев на мель, таки выползла из устья Дона, ей навстречу, выстроившись полумесяцем, уже двигались все шесть каторг, а за ними держались еще несколько судов поменьше.

– Твою ж мать! – мрачно выругался я, заметив, что за нами идут только четыре галеры, а остальные заняты черт знает чем.

– Прикажете отступить, ваше величество? – не оборачиваясь, спросил стоящий у штурвала Петерсон.

– Чтобы эти сукины дети рассказывали, что прогнали Странника? – немного картинно заявил я, а подойдя к шкиперу ближе, добавил: – К тому же мы не успеем. Ты посмотри, какие они быстрые!

– И маневренные! – кивнул норвежец. – Так что все надежды только на Провидение и ваших пушкарей.

– Боюсь, Господу сегодня не до нас, – пробурчал я, в который раз остро пожалев, что не оставил мальчишек в Москве или хотя бы не пересадил на какой-нибудь другой корабль.

– Отец, мы будем драться? – восторженно блестя глазами, спросил Дмитрий.

– Да, а потому вам нужно надеть доспехи! Ступайте за господином Михальским, он даст вам кольчуги и шлемы…

– Что? – немного округлил глаза мой верный телохранитель.

– Корнилий, не тупи! – буркнул я вполголоса. – Все доспехи в той каюте, где самый прочный засов!

– Да, государь, – сообразил наконец литвин и увел мальчишек.

Основное вооружение галеаса находилось на батарейных палубах носовой и кормовой надстроек. Каждый из «грифонов» нижней и верхней деки превосходил по калибру любую из пушек турецких галер, беда была лишь в том, что перезаряжались они довольно долго и били не очень далеко. Так что отбиваться на дальней дистанции не выйдет, тут я с новоманерными орудиями перемудрил. Как ни странно, турецкие пушки более дальнобойные. Но, во-первых, они об этом пока не знают, а во-вторых, вся их тактика построена на абордаже.

Помимо команды и гребцов на «Святой Елене» двести стрельцов и жильцов, и это не считая головорезов Михальского, так что схватка накоротке тоже не приговор.