За ними потащился значительный обоз, спешно собранный из местных крестьян для исполнения ими гужевой повинности, со всяческим припасом – от оружия, свинца и порохового зелья до провианта. И пускай царь вроде бы к Азову никакого касательства не имел, а знамя, искусно расшитое в кремлевских мастерских, казакам изготовили и теперь везли вместе с иконами, церковной утварью и небольшим клиром для поставления православных храмов в «славном граде Азове» и отправления богослужения.

Дороги еще толком не просохли, а потому возы часто и густо приходилось выталкивать из грязи матерящимся охотникам. Утешало всех только скорое окончание марша. До пристани в верховьях Воронежа – речки, в честь которой был назван и город, где их уже поджидали дощаники, оставалось всего полдня пути.

При таких обстоятельствах нечего было и думать, чтобы идти в добром порядке поротно, как предполагалось изначально. Разбившиеся на артели служивые шли рядом с телегами, готовили пищу на привалах, там же и ночевали, а вокруг них чертом носились на неказистых ногайских конях полковые офицеры, поддерживая порядок и задавая направление движения.

Попелу, как человеку сугубо мирной профессии, оседланной лошади не выделили, и он ехал все в том же возке, что прислали из Аптекарского приказа. Возчика тоже не нашлось, и бравому чеху пришлось бы путешествовать одному, но в последний момент перед выездом явно смущенный Панин привел к нему какого-то совсем юного паренька и поручил его заботам медикуса.

– Пособлять тебе будет, – попытался объяснить Федор. – Коней запрягать-распрягать, кормить, чистить, кашу варить опять же, если придется… в общем, пригляди за ним!

– Хорошо, – охотно согласился Вацлав, давно просивший помощника. – А он умеет управлять повозкой?

– И нечего со мной спорить! – нахмурился опять ничего не понявший полковник. – Сказано, с тобой поедет, значит, поедет!

– Ладно, потом разберемся, – вздохнул врач и знаками показал своему спутнику, чтобы тот садился рядом с ним на облучок.

Обрадованный его сговорчивостью Панин поспешил откланяться, шепнув напоследок пареньку:

– Веди себя смирно, Фатима, да слушайся господина доктора. Глядишь, все и обойдется!

Поражение протестантов в битве на Праздном поле, как и следовало ожидать, ударило по всем чехам. Даже те из них, кто принадлежал к католической церкви, на своей шкуре испытали, каково живется в захваченной иноземцами стране. Сторонники императора, большинство из которых было немцами, итальянцами или испанцами, рассыпавшись по землям королевства, занимались «наведением порядка», поиском еретиков, но главным образом – бесконечными грабежами.

Что самое ужасное, не было никакого способа уберечься от этой напасти. Стоило обывателям откупиться от одних мародеров, им на смену приходили другие и забирали то, что ненароком уцелело от предыдущих. Заплатить следующим было нечем, и тогда разнузданная солдатня отбирала последнее, сопровождая реквизиции насилием и убийствами.

И если такова была судьба католиков, что уж тут говорить о приверженцах Реформации. Для них оставалась только одна возможность сохранить остатки состояния, честь и саму жизнь – бежать! И они бежали… Кто в одиночку, кто малыми группами, а иной раз и целыми караванами стремились несчастные на север, во владения князей-протестантов, но главным образом в Мекленбург, ставший для них воистину землей обетованной и ковчегом спасения. Сам же его великий государь уподоблялся в проповедях протестантских пасторов ветхозаветному Ною и пророку Моисею, выведшему «народ израилев» из Египта.

На всех границах герцогства расположились отряды стражи, задачей которых было брать под свою защиту беженцев и направлять их путь дальше.