– Полегче!

– Нет, я тебе точно говорю. Вот моя Машка – та ученая! Не зря книжки читает. Вот, к примеру, слышал ли ты об одном из славнейших римских Цезарей – Августе, прости господи, язык сломаешь, Октавиане?

– И чего с ним не так?

– Все так. И даже женился он не на девице, а бабу с дитем за себя взял. Вот!

– И что с того?

– Вот дурья голова! Если самому Августу не зазорно было, отчего бы и нашему Иоганну так не сделать?

– То дела давние, – недоверчиво покачал головой боярин. – К тому же наш государь на иных и прочих кесарей не смотрит, а все по-своему делает.

– Вот и не теряйся!

– Ладно, давай лучше выпьем.

– Давай.

– Слушай, – задумался Никита, опрокинув в себя очередную чару, – а что из этого всего вышло?

– Из чего?

– Ну из женитьбы этого самого Августа на бабе с дитем?

– Не знаю, – развел руками Анисим. – Машка до той поры еще не дочла, а сам я токмо по слогам разбирать могу да счет до сотни знаю.

В другой половине боярской усадьбы в это время шел ничуть не менее интересный разговор. Женщины и их гостья тоже посетили баню, благо она у Вельяминовых была большая, а потом чинно расселись за столом в светелке сестры хозяина дома. Детей няньки уложили спать, жена Никиты, уставшая с дороги, тоже вскоре отправилась к себе, и Алена с Машкой остались одни.

– Как хорошо, что ты приехала, – улыбнулась Пушкарева. – Мне тут в Москве и поговорить иной раз не с кем.

– Разве нет у тебя сестры или матери? – высоко подняла бровь княгиня.

– Да что ты такое говоришь, Аленушка! – всплеснула руками юная подружка. – У матушки одни домашние заботы на уме, с ней разве посекретничаешь?

– А Глаша?

– И та с тех пор, как замуж выскочила, недалеко ушла! Все «Мой Первушенька ненаглядный, сокол ясный, голубь сизокрылый!» – очень похоже передразнила она отсутствующую сестру, отчего обе тут же засмеялись.

– А ты разве замуж не собираешься? – лукаво улыбнулась Щербатова.

– Что я там не видела? За детьми ходить, да сопли им вытирать я и в Кремле могу, слава богу, меня туда с отцом всякий день пускают.

– А Петя твой как же?

– А что Петя? Он супротив отца не пойдет, а князь Пожарский ему на стрелецкой дочери жениться не дозволит.

– А если государь прикажет?

– До того ли ему? У него одна война на уме да дела всякие. Вон опять ускакал незнамо куда да почитай неделю глаз не кажет. А без него до того скучно, что и передать нельзя. Царевич с царевнами взаперти сидят, мистерий и тех не устраивают!

– Вот горе-то, – понимающе усмехнулась Алена.

– Да! А я уж не молодешенька, уже аж семнадцатый год пошел, а жизни вокруг никакой нет. Так и состарюсь, ничего не узнав и не увидев!

– Что уж мне тогда говорить?

– Ты совсем другое дело, – со значением в голосе заявила девушка, – тебя он любит!

– Любить, детка, можно по-разному, – горько покачала головой молодая вдова. – Ты думаешь, он Лизку Лямкину не любил или ту Настю, к которой каждый год на могилу ездит и поминанье заказывает?

– Нашла с кем сравнивать, – фыркнула Машка. – Ты – такая… такая… даже краше меня!

– Так они тоже не кривые были.