Он положил руку на рукоять кошкодера и так выразительно взглянул в глаза подчиненному, что того пробрало до самых печенок.

– Я все сделаю, герр Кирх!

– Конечно, сделаешь, – криво усмехнулся профос и, резко развернувшись, вышел прочь, притворив за собой тяжелую дверь.

– Молодой человек, я вижу, вы не чужды образованности. Как вы угодили в общество наемников? – неожиданно задал вопрос доктор.

Вацлав, за годы учебы в Каролинуме привыкший бойко отвечать своим профессорам, тут же отозвался, уловив знакомую наставническую интонацию.

– Да, герр доктор, я немного недоучился на факультете свободных искусств. А здесь оказался волей злого фатума, – несколько пафосно и церемонно ответил бывший студент.

– Похвально. Какие-то занятия по медицине посещали?

– Да, ходил на лекции по анатомии к профессору Войтеку и читал труды Парацельса.

– Что же, прекрасно. В таком случае я с некоторой обоснованностью могу обращаться к вам, как к коллеге, герр… Попел. – Старый врач цеплялся за соломинку и старался как можно скорее выстроить контакт с молодым солдатом. – Я ведь могу вас так называть?

– К вашим услугам, герр…

– Кноринг. Доктор Ростокского университета Кноринг.

– В другое время я сказал бы, что рад знакомству…

– Давайте оставим любезности до более подходящего случая, коллега. Теперь же нам необходимо извлечь пулю и постараться удалить омертвевшие ткани. Это требует срочного вмешательства. Соблаговолите принести мой сундучок с инструментами. Мне почему-то кажется, что вам это будет проще, чем мне.

– Я, конечно, принесу ваши вещи, – кивнул Вацлав, опасливо покосившись на лежащего в забытьи капитана, – но, боюсь, это все, чем смогу помочь. – Одно дело резать противника в бою, но вот чтобы оперировать…

– Воля ваша, но одному мне точно не справиться. Так что оставляю выбор за вами, коллега.

– Э-э-э… ну коли так… постараюсь помочь, – вяло промямлил обычно бойкий Попел.

Больше всего его пугала перспектива разделить участь хирурга и быть вздернутым на шибенице. Он никак не мог забыть ледяной взгляд Кирха. Так смотрят на ненужную вещь, а не на боевого товарища. Но деваться некуда. И он, утерев выступивший на лбу пот, отправился за медицинскими принадлежностями доктора, мысленно проклиная его появление здесь. «Ну зачем он поперся в дорогу? Сидел бы дома! Капитан отправился бы к чертям, а я сидел бы и пил пиво в обнимку с той пышной девицей, что строила мне глазки».

– Хватит разговоров, идите и принесите мой сундучок с инструментами. Он в карете, под сиденьем.

– Сделаю.

За дверью никого не оказалось. А Вацлав, грешным делом, уж думал, что их будут караулить. Но как видно, капрал с профосом были так уверены в своем подчиненном, что не сочли нужным назначать часового, а может, просто забыли.

Это немного приободрило студента, и он, спускаясь по лестнице, даже принялся насвистывать незатейливый мотивчик модной среди пражаков песенки. Внизу царил разгул, пьянство и дебош. Ландскнехты, почуяв послабление дисциплины, разом потеряли облик бравых вояк, превратившись в банду мародеров. Пиво лилось рекой из разбитых бочек, повсюду валялись объедки от безжалостно забитой и зажаренной животины, в большом очаге запекалась целиком туша теленка, сведенного у кого-то из местных жителей и разделанного тут же во дворе при свете обильно чадящих факелов.

С сеновала неслись пронзительные женские вопли, перекрывавшие гогот солдатни.