Когда меня подвезли домой, я поднялся по лестнице, Леха и его копия сопели за моей спиной, топая по ступеням. Я открыл замок, сорвав бумажки с печатями, вошел в разоренную квартиру и захлопнул дверь перед лицами подоспевших провожатых.

- Извините, мужики, я вас не приглашаю, - буркнул я, едва не отхватив им носы.

Надо отдать должное, они отнеслись к этому спокойно. Попыхтели на лестнице и погромыхали ботинками вниз. Я выглянул в окно. Они уселись в свою иномарку, открыли дверцы, и врубили магнитофон, приобщая весь дом и двор к великому искусству Тани Булановой.

- "И почему это все подонки любят сентиментальные песни и дешевую романтику?" - подумал я, осматриваясь.

Посмотреть было на что. Обыскивали весьма основательно и весьма свободно обращались с вещами. Все было перевернуто, раскидано. Дверцы стенных шкафов распахнуты настежь. Я сбросил с себя провонявшие тюрьмой рубище и достал чистую смену белья, рубашку и джинсы. Потом пошлепал в ванную, напустил горячей воды, притащил туда же кофейник, телефон, и целый час ловил кайф, стараясь не вспоминать о предстоящей встрече. Как я буду отдавать долг, я вообще не думал, поскольку товар был весь конфискован, и вернуть его надежды не было, разве что удастся поймать за бороду старика Хоттабыча, а это вряд ли. Выручку у меня тоже изъяли, из наличности осталось только то, что лежало в кошельке во время ареста. Хорошо, хоть это вернули.

Смывая тюремные запахи, я позвонил Диме и Алику, договорился встретиться попозже у меня. О предстоящем свидании с Черепом я им ничего не сказал. Зачем? За долги сразу не убивают, сначала их пытаются получить. Так что ещё успею поделиться.

Тут в дверь вежливо, но настойчиво постучали.

"Подождете, голубчики", - злорадно подумал я, вылезая, однако, из ванны. В мои планы не входило усложнять обстановку.

Через пять минут я вышел на улицу.

- Мы уж думали, ты утонул, - мрачно пошутил Леха, выруливая со двора и направляясь в сторону рынка.

Глава 4

- Ну и что будем делать? - вроде бы даже участливо спросил Череп, не поднимая глаз.

- Резать будем, - лениво ответил квадратный, которого никто до сих пор и назвал даже по кличке. - По частям. Сперва - пальцы, потом - яйцы. Гыыы... - гоготнул он сам над своей шуткой, от которой у меня почему-то кое-где засвербило. Эти ребята могут. С них станется.

Крест сидел молча, словно о чем-то задумался, но я видел, что он все слышит и чутко ловит каждое произнесенное за столом слово.

- Послушай, Крест, - заговорил я горячо, обращаясь к нему. - Ты же сам знаешь, что попался я на твоем рынке, где вы мне гарантировали защиту. И целый месяц прокуковал в изоляторе. Вон уже весна на улице. У меня все конфисковано, это вам тоже известно. Подожди хотя бы неделю, я все соберу.

- Слушай, Николай, - прервал он меня. - Все это разговоры в пользу бедных. О какой неделе ты говоришь? Долг ты просрочил уже на три недели.

- Да я же в тюрьме сидел!

- А мне какое дело? - равнодушно пожал плечами Крест. - Короче, так. Могу дать тебе три дня. И то вопреки правилам. Но я сегодня что-то добр, и ты мне симпатичен.

- Да где же я через три дня найду такие деньги?

- А где ты их найдешь через неделю? - спросил Череп.

Тоже верно. Я их и через неделю не найду, это я сгоряча ляпнул. Я подавленно молчал.

- Чего же ты не отвечаешь? - спросил Крест. - То-то. Все, можешь идти. Через три дня придешь и принесешь деньги. Сам придешь. Понял?

- А не придешь - тебя принесут, - добавил Череп.

- Ты, мужик, лучше сразу квартиру продавай, - усмехнулся квадратный. Пока время есть.

Ага, счас, продам квартиру. Ну уж нет! Только не это. Насмотрелся я на бомжей. Не будет со мной этого.

Вслух, конечно, ничего не сказал, не такой уж я дурень, а просто повернулся и пошел.