- Да чего тебе утруждаться? Вместе сходим. Так, что ли? - спросил он у Кота.

- Пойдем, если надо, начальник, - как-то тускло ответил тот, вставая из-за стола.

- Мы сходим с товарищем, а все остальные пускай на месте побудут. Мы без провожатых управимся. Так ведь? - ткнул почти дружески Кота в бок Чугунов.

- Конечно, - с готовностью согласился тот. - Вы пока посидите тут, ребята. Мы скоро.

- Конечно! - весело подтвердил участковый. - Только документики глянем для порядка. Так почему, говоришь, у твоей машины ростовские номера?

- Это не моя машина, начальник. Брательник приехал, я и попросил его отвезти шкурки в Лабинск, слыхал, что здесь покупатели появились, вот и решил подзаработать малость.

- Заработать надо, это верно, только доверенность на машину у тебя имеется, или как?..

Они ушли, не разрешив провожать себя. Участковый строго-настрого велел всем нос не высовывать из дома.

Как только послышался звук закрываемых ворот, один из парней вскочил из-за стола, но его остановил напарник:

- Куда тебя несет, дурья твоя голова? Этот мент не лох, продырявит только так, не ходи к цыганке. Кот что велел? Ждать. Вот и будем ждать.

Мы сидели, напряженно вслушиваясь. Если участковый сейчас задержит Кота и его ребят, он может потянуть и нас, что скорее всего и сделает. Тогда мне не избежать встречи с капитаном Павловой, а это в любом случае обещало нам крупные неприятности. Меня даже передернуло от такого предположения.

Загремели ворота. Не выдержав, мы выскочили из-за стола, напряженно уставившись на двери. В них входил Кот. На щеке у него краснела ссадина.

- Быстро собирайтесь! - рявкнул он. - Времени нет. Поехали.

- А где... - заикнулся Димка, но тут же замолчал, наткнувшись на тяжелый взгляд Кота.

"Ну вот теперь мы влипли окончательно! - с тоской подумал я. - Если до этого у нас был шанс отвертеться, пускай и не очень большой, но все же был, то теперь - ноль. На нас повисало соучастие в убийстве участкового, а в том, что он убит, сомнений не было никаких".

- Ты останься! - велел Кот Манхэттену.

Тот кивнул. Мы все действовали, будто загипнотизированные. Нам было искренне жаль добродушного здоровяка-участкового, но мы чувствовали свое бессилие, словно что-то зловещее парализовало нашу волю.

- Ты чего, мента замочил, да, Кот? - спросил один из его спутников.

- Нет! Я его попросил уйти домой! - обозлился Кот, которому убийство милиционера тоже не сулило особых радостей в жизни.

На перекрестке нас ждал небольшой пикапчик, с брезентовым каркасом на кузове. Кот открыл кабину, кивнул мне, мол, залезай, сам сел на водительское место и рявкнул на топтавшихся возле машины Димку и своего мордоворота:

- Чего встали? Марш в машину, пока не заинтересовались нами. Да побыстрее.

Димка и мордатый полезли в кузовок. Кот рванул, и машина, подпрыгнув, поехала. У меня замирала душа. Мне все время казалось, что вот сейчас нас остановят, заглянут в кузов, и тогда - конец. О том, что может за этим последовать, лучше не думать. Весь городок был наводнен милицией, на въездах и выездах из города стояли усиленные десантниками патрули. Я не мог себе представить, как мы сумеем вырваться.

И поделился своими сомнениями с Котом, который только выругался в ответ, и ещё добавил газу. Я посмотрел на него с удивлением, так вызывающе гнать машину, когда на каждом шагу милиция, было чревато. Но высказать я ему ничего не рискнул, а самого меня вдруг объяла волна совершенно полного безразличия к собственной судьбе. Будущее как-то перестало волновать меня. Наверное, так бывает со всеми, кто переходит черту дозволенного человеку. Он выходит за пределы допустимого и оказывается в параллельном мире, в мире, где действуют антизаконы, где человеку безразлична судьба другого, да и сам себе он становится безразличен. Не умеющий уважать и ценить чужую жизнь, перестает уважать и ценить свою.