- Вроде так, - согласился я. - Зови Манхэттена.

Димка заложил пальцы в рот и оглушительно свистнул. Стрельба в конце коридора прекратилась, стал гаснуть свет.

Это аккуратный Манхэттен, возвращаясь, выключал его.

Вскоре появился и он сам. Алик был скучен.

- Что, победила стенка? - спросил его Димка.

- Да нет, почему? - даже не поняв шутки, пожал плечами Манхэттен, думая о чем-то своем. - Не так чтобы очень, но что-то получается. Тем более, что, как я понимаю, снайперской стрельбы не будет?

- Правильно понимаешь, - кивнул я головой. - Будет стрельба в упор. Попробуем, конечно, обойтись, но вряд ли. Там, судя по рассказу Заура, сидят ребята, покруче его. Они сперва стреляют, потом думают. Ты так сможешь?

- Постараюсь, - не очень уверенно ответил Манхэттен. - Просто я даже не знаю, если честно, смогу ли я в человека выстрелить. Вот так, в упор. Я все этих милиционеров вспоминаю.

- Их нам всю жизнь теперь придется вспоминать. Только сейчас - забудь. Сейчас помни о Димкиной жене и сыне. Понял? Мы обязаны их спасти. А уж с нами, как получится. Ты понял меня?

- Понял, - все так же рассеянно ответил Манхэттен.

- Ты здесь слюни не распускай! - рассердился и Димка. - Из-за нас моим смерть угрожает. А может и так случиться, что нас с Колькой грохнут. Тогда вся надежда на тебя. Ты понял?! Им, кроме тебя, тогда уже никто не поможет, никто не защитит.

Манхэттен встряхнулся. Посуровел, подтянулся, но все же было видно, что смерть милиционеров на шоссе, в которой он считал полностью виноватым себя, не отпускала его. Я знал такие случаи. И знал, что кончалось это обычно очень плохо.

- Алик, дружок, сейчас ты должен, обязан забыть хоть на время про тот случай. Кроме тебя нам никто помогать не станет. Ты понимаешь? - спросил я, заглядывая ему в глаза.

- Дима правильно говорит. Ты вспоминай, что там, у бандюг этих в руках двое совершенно беззащитных людей. Помоги нам. Ты обязан это сделать.

Манхэттен кивнул головой.

- Деньги оставим? - спросил Димка.

- Все берем с собой, - возразил я. - Ключи оставим. Если придется вернуться, вернемся, Но вряд ли. Надо будет сразу оттуда, если все хорошо закончится, рвать из города, пока не обложат. У нас время будет по секундам. Нам надо выехать за Москву, а там - на поезд и пару раз пересесть. Потом автобусами, на нашем направлении их тьма-тьмущая.

- А сумеем уйти? - спросил Димка.

- Обязаны. А там, как получится. Главное - для нас быстрота. Это не Лабинск. Тут, если стрельба будет длинной, нас так быстро обложат, что и на танке не вырвемся.

- И что тогда?

- А ты как думаешь? - спросил я его, глядя в глаза.

- Там посмотрим, - уклонился Димка.

- Там смотреть будет некогда, - возразил я. - Давайте, мужики, сразу обо всем договоримся. Чтобы потом какой-то случайный выстрел за нас все не решил.

- Я в милицию стрелять не буду, - сразу и категорически ответил Манхэттен.

- И что будешь делать? Пойдешь в тюрьму? - спросил его Димка.

- И в тюрьму я больше не пойду, - совсем поскучнел Манхэттен. - Я ещё раз не выдержу. А умирать в тюрьме не хочу.

- Короче, задача ясна, - подвел я итог. - Надо управиться тихо, желательно без пальбы. Значит, придется резать. Ты готов?

- С этими ублюдками я готов сделать все, что угодно, - твердо ответил Манхэттен.

- Вот и хорошо, - кивнул я. - Потому что в тюрьму я тоже не собираюсь, не те мои годы, чтобы проводить там остаток дней. Но в ментов я тоже стрелять не буду.

- А если не получится без стрельбы? - вмешался Димка. - Заур говорил, что там можно нарваться и на полтора-два десятка бандитов. У них там что-то вроде малины.

- Если не обойдется без стрельбы и если нас окружит милиция, попробуем твоих выпустить, не станут же менты стрелять в заложников?

- А мы?

- А мы - как получится.