— Ничего не имею против, — сказала я совершенно спокойно. — Делай как знаешь. Ты хочешь получить развод по вине супруги?

— А ты себе представляешь что-нибудь другое? После всего, что ты до сих пор тут вытворяла? Я пытался тебя образумить, просил, чтобы опомнилась, — тебе все как об стенку горох! Ты все отрицала, нагло мне врала. Да тебя это только забавляло!

Вот уж действительно я позабавилась!..

— Ты скомпрометировала меня до последнего, да и себя тоже, не знаю, что с тобой случилось…

Может, надо было просто расспросить?!

—..и я этого больше не вынесу!

Мне вдруг пришло в голову, что, если Стефан упрётся и захочет получить развод по моей вине, ему придётся предоставить суду свидетелей моих скандальных деяний. Вот и замечательно, я наконец столкнусь лицом к лицу с этими таинственными гражданами, которые якобы видели меня собственными глазами, потому что реляции типа «одна тётка сказала» ни один суд не примет.

Особенно если я стану все отрицать. А я стану все отрицать, уж будьте уверены! Хотя бы для того, чтобы на них посмотреть, на этих сволочей.

И быть может, откроется источник этой безумной травли, увижу хоть одного врага и спрошу: в чем, черт побери, дело? На что я ему сдалась?!

Ну вот, даже в таком паскудстве есть капелька радости.

Однако муж мой, увы, дураком не был, наверняка насчёт свидетелей тоже подумал, потому что после взрыва эмоций предложил мне полюбовно уладить дело. Я едва не начала его уговаривать получить развод по вине супруги — так мне понравилась идея оклеветать меня перед судом! Но все-таки опомнилась. Полюбовно так полюбовно.

Он подал заявление на развод, я согласилась.

Не знаю, выяснилась бы когда-нибудь чудовищная истина, если бы не приехала из Канады после двух лет отсутствия Агата, моя лучшая подруга, в честь которой я назвала нашу дочку.

Радостные вести обо мне до неё долетели тотчас, и она на ночь глядя примчалась ко мне — удивлённая и испуганная.

— Баська, что происходит? — спросила она, пристально оглядывая меня со всех сторон. — Что за идиотство тут творится? Почему ты мне ничего не написала, почему не позвонила?! Слава богу, выглядишь ты нормально, ну, немножко похудела, но я не вижу в тебе никаких признаков алкоголизма! И на наркоманку тоже не похожа…

Я с интересом её перебила:

— Погоди-ка, погоди! О наркомании я пока не слышала, ничего о ней не знаю.

— Зато я слышала! Обо всем, о чем только можно. Ты давно должна выглядеть как чучело! Морщины, чёрные мешки под глазами, типичные симптомы, а где они? Я в эту чушь не верю, не верю, что ты себе ищешь троглодитов по кабакам и спишь с ними в канавах, про богатых шведов я тоже не верю! И никогда не поверю, что ты под утро приползаешь домой на карачках!

— Не под утро, а вечером, и обокрала я вроде бы араба, а не шведа…

— Дура ты!

Это я должна была закатывать истерики, а не Агата. Успокоилась она только после здоровенной стопки коньяка, да и то не сразу. Коньяк вытеснил из моего дома все спиртное. Стефан уволок весь остальной алкоголь, старательно следя, чтобы ни капельки больше в доме не появилось, а вот коньяк остался. Должно быть, потому, что в моих похождениях фигурировали пиво, водка и шампанское. Коньяком меня поили исключительно состоятельные уголовники.

— Я их выведу на чистую воду, — пообещала Агата свирепо. — Меня в Варшаве давно не было, никто не вспомнит, что нас с тобой связывает. Разве что старые знакомые… А они как?

— С прохладцей, — ответила я, правильно поняв её вопрос. — У них в голове не умещается, что моя профессия так на меня повлияла. Кое-кто догадывается, что тут форменная травля, и сочувствует, даже желает помочь, но как тут поможешь? День и ночь глаз с меня не спускать? Ходить за мной как привязанные? Все работают, времени нет.