После этого я сладко засыпаю и даже сквозь сон радуюсь своей придумке насчет записки, представляю, как бабушка улыбается, собирая лицо в морщины, потом снимает очки, аккуратно кладет в очечник, складывает записку и кладет рядом.

Нам хорошо вместе. Даже не знаю, как бы жила, не будь бабушки. Я такая безалаберная, у меня нет никакого чувства домашнего очага, говорит она. Зато есть бабушка, а у нее и манеры, и пироги, и очаг. Ну и я тоже.

Утром на завтрак гренки с сыром - я их очень люблю, но опаздываю так, что ем, даже не присаживаясь за стол: одной рукой держу гренок, другой пытаюсь накрасить ресницы. Ну и чай прихлебываю.

-Спасибо! - кричу я, оставив чашку в раковине, и вылетаю за дверь. Ах ты, забыла обед взять. Придется идти в столовую, ну зато на ужин бабушке ничего не придется готовить, разогреем, вот и всё.

-Лена, - говорит мне коллега, - слушай, извини... Нельзя у тебя переночевать? Не мне, знакомая застряла, рейс отменили, денег ноль... Я бы к себе - но у меня просто некуда. Пустишь?

-Конечно, только бабушку спрошу, - киваю я, достаю мобильник и слушаю гудки. - Опять не слышит, что ж такое! Кать, давай я знакомой позвоню, к ней точно можно вписаться...

Ну вот, знакомая пристроена. Я уверена, бабушка не будет против случайного гостя, но мне самой не нравятся чужаки в доме.

Да и куда я ее дену в нашей двухкомнатной квартире? Точно не к бабушке. У нее в комнате такой идеальный порядок, словно там никто не живет. А вот у меня... Стыд и позор! Бабушка ворчит, но я не могу все время заниматься уборкой. Поэтому в комнате у меня бардак, такой, довольно умеренный, который бабушке кажется просто пределом падения.

Зато я всегда вовремя мою посуду. Мы когда-то давно уговорились, что посуда - на мне. Бабушка охотно берет на себя готовку, она любит возиться с плитой, говорит, что для женщины очень важно умение вкусно накормить.

Ну а я, говорит она, еще успею наготовиться, когда замуж выйду. Я про себя отвечаю, что не выйду - пробовала как-то пожить с одним парнем, сбежала от него домой через пару дней. Невыносимо существовать с почти незнакомым человеком бок о бок, а еще не знать, где в доме чашки, где постельное белье, почему нельзя трогать вот эту вазочку... А к себе бы я его точно не позвала, не выношу чужих в доме, я уже говорила. Даже когда было плохо с деньгами, я не пустила жильцов, хотя могла бы ночевать у бабушки, я все равно целый день на работе. Но ей-то каково было бы с чужими людьми?

Вдвоем мы составляем идеальную семью. Мы не придираемся друг к другу, мы почти читаем мысли друг друга, мы всегда норовим порадовать друг друга. Вот и сейчас я несу домой взятый у коллеги роман Улицкой. Бабушка ее любит, она вообще интересуется современной литературой, роман для нее как праздник. Телевизор бабушка смотрит редко, чаще всего старые фильмы, и знает всех актеров, даже покойных, в лицо, спину и грим. Мне они все кажутся скучноватыми, я только иногда рассматриваю платья на актрисах и прически. Все-таки они одевались очень женственно, этого у них не отнять.

У бабушки сохранились платья тех лет. Конечно, не такие роскошные, как у актрис, но похожие. Я иногда надеваю их, стою перед зеркалом и пытаюсь представить себя на месте героини. Прическу, конечно, нужно поменять, макияж тоже, да и лицо у меня очень уж простое...

Звонок в дверь. Кто бы это мог быть на ночь глядя? Тетя Маша, что ли? Но она всегда звонит по телефону...

Точно, она.

-Что случилось? - спрашиваю я, распахнув дверь, и невольно зажимаю нос: на лестнице нечем дышать.

-Горим! - не своим голосом кричит она и начинает звонить в дверь соседям. - Ленка, хватай документы и деньги и беги, пока можно!

Я пугаюсь, бегу в комнату, дрожащими руками бестолково хватаю то, что подвернулось под руку.