За завтраком — жара и ливень, на медосмотре — ливень и жара.
— Как колено?
— Лучше, — ответил Джеймс. — Воспаление прошло.
— В крикет играешь? Это хорошо. Возьмем тебя в команду, — заметил врач и продолжил осмотр. — Ноги покажи.
Джеймс стянул сапоги. Вонючая мазь помогла, стертые в кровь ступни зажили.
— А горло как?
О горле Джеймс упоминал только полковнику Гранту.
— Побаливает иногда.
— Ну-ка, поглядим. М-да. Это от пыли. Ничего, сейчас пойдут дожди, все придет в норму.
Откуда он знал? Да и знал ли? Весь личный состав, от командира полка и до рядовых, никогда прежде не был в Индии. Никому здесь не нравилось.
— Ничего, акклиматизируешься, — заявил врач (он читал об этом в учебнике).
Дождь прекратился. На чистом небе ярко сияло солнце.
Сотни бойцов маршировали на плацу. Пот лил с них градом. «Не расслабляться! Собраться! Живей! Быстрей!» — выкрикивали сержанты.
Джеймса отправили в каптерку, где ему выдали обмундирование младшего лейтенанта и новые сапоги. Жить ему теперь предстояло с неким Джеком Ривзом, тоже младшим лейтенантом. При виде Ривза, аккуратно расставляющего книги на полке, Джеймс решил, что ему повезло. Он признался новому соседу, что понятия не имеет, как должен вести себя офицер.
— Не волнуйся, — ответил Ривз. — Я нашему капралу то же самое сказал, а он посоветовал мне припасть к груди сержант-майора, и все будет хорошо.
— Будем надеяться, что у него широкая грудь, — заметил Джеймс.
В штате административно-хозяйственной части числились пятнадцать человек под командованием капитана Харгрейвза, который в мирное время разводил кур на ферме в Сомерсете. Война спасла его от банкротства. Он обладал громовым голосом и взрывным характером, но был грамотным офицером и знал свое дело. Утром капитан прибывал в расположение части и ставил перед каждым подчиненным конкретную задачу, словно карты сдавал. Им приходилось заниматься поставками продовольствия, обмундирования, лекарств и медицинского оборудования, следить за передвижением личного состава и распоряжаться транспортными перевозками. Бойцам административно-хозяйственной части было известно все о жизни гарнизона, что давало удивительное ощущение власти и участия в общем и полезном деле. Однако Джеймса это не интересовало: он жил в ожидании письма от Дафны. Перед самым отъездом он шепнул ей: «Обещай, что будешь мне писать».
Впрочем, он ведь не сообщил ей ни номера своей части, ни своей фамилии. Дафна всегда звала его по имени: Джеймс.
Он настолько оторвался от действительности, что лишь через несколько недель сообразил, что не знает ни фамилии, ни адреса Дафны. Писать ей он не мог, но она наверняка найдет способ с ним связаться. Джеймс свято верил в это. Плавание от Кейптауна до Бомбея заняло три недели, плюс пара недель задержки… наверняка вот-вот придет весточка от Дафны.
Письма не было.
Значит, ему самому надо с ней связаться. Он помнил только, как сошел с корабля на берег и упал в объятья Дафны, а потом — четыре дня райского блаженства. Особняк на склоне горы. Прекрасный сад. Веранда, где он всю ночь танцевал с Дафной. С веранды открывался вид на проклятый океан. Хижина в бухте, заросшей колючим кустарником. Грохот прибоя.
Адреса не было. Ни номера дома, ни названия улицы. Когда прибывал военный транспорт, солдат не распределяли поименно, а развозили по домам, исходя из числа приглашенных той или иной хозяйкой. Как узнать фамилию Дафны? Написать на военную базу в Саймонстауне с просьбой сообщить имена тех, кто оказал радушное гостеприимство солдатам с военного транспорта, который пришел в порт… Нет, болтун — находка для шпиона. |