Кристофер откинулся на кожаную спинку и скрестил свои длинные ноги.

— Ну, хорошо, раз вы не хотите, я, конечно, не собираюсь вас принуждать.

То, что он так легко согласился, расстроило и изумило ее. Она взглянула на него, чувствуя чуть ли не разочарование оттого, что он не пытается ее переубедить.

Похоже, у нее уже серьезная и опасная проблема. Увы, Кристофер начинает ей нравиться, и даже очень. И все же она не может себе разрешить это увлечение. Не может позволить себе полюбить мужчину, так похожего на ее отца. Потому что знает, к какой жизни это приведет, какое несчастье это принесет.

Наконец лимузин остановился перед входом в отель.

Гледис не стала ждать спутника, а поспешила в вестибюль. Стоя перед лифтами и не отрывая пальца от кнопки вызова, она услышала:

— В следующий раз оставьте свои небылицы при себе.

Произнеся это раздраженным тоном у нее за спиной, Кристофер не спеша направился через вестибюль.

Оставить свои небылицы при себе?..

Только в лифте Гледис все поняла. Эта перепалка возникла из-за того, что она рассказала ему историю о цезуре и о том, что у нее нет настоящего музыкального таланта. А теперь он поворачивает ее откровения против нее самой.

Настроение у нее окончательно испортилось. Кристофер всего-навсего пригласил ее провести с ним один день, а она повела себя так, как если бы он ее оскорбил.

То, что она брякнула о завидном женихе, и так выглядело достаточно скверно. Она еще начала говорить о детях. Это было совсем некстати. А винить за такой бред можно только вино.

Гледис съежилась, вспомнив доверительную беседу с Патриком Гловером. Она нужна Крису, настаивал он, видимо, убежденный в том, что тот так никогда и не познает любовь, если Глед его не научит. Ей ненавистна сама мысль, что она разочарует мистера Гловера, и все же… все же…

Неудивительно, что Гледис плохо спала. К утру она уже без всякого энтузиазма представляла, как сядет в свою взятую напрокат машину и отправится осматривать северное побережье.

Просмотрев, что предлагало меню, она заказала себе в номер кофе и тосты, потом несколько минут смотрела на телефон, прежде чем убедила себя, что ей следует сделать. Желая как можно скорее покончить с этим, Гледис позвонила в номер Деппа.

— Алло, — хрипловатым голосом ответил тот на первый же звонок. Определенно, он никогда не отходил далеко от аппарата.

— Здравствуйте, это я, Глед, — смиренным тоном произнесла она, что было для нее совсем не типично. — Я… звоню, чтобы извиниться.

— Может, вы передумали и проведете со мной день? — тут же спросил Крис.

Гледис колебалась.

— Я уже заплатила за прокат машины, — сказала она нерешительно.

— Прекрасно, тогда мне будет не нужно заказывать машину.

Гледис закрыла глаза. Она знала, что собирается сказать, знала еще накануне вечером. И в то же мгновение поняла, что потом пожалеет об этом.

— Да, — прошептала она. — Если вы все еще хотите, чтобы я с вами поехала, я буду в вестибюле через полчаса.

— Через двадцать минут.

Она простонала.

— Хорошо, через двадцать минут.

Несмотря на тревожные предчувствия, настроение у нее сразу же улучшилось. Один день ничего не значит, подбадривала она себя. Действительно, что может случиться за такое короткое время? Конечно, ничего особенного. Ничего существенного.

Кого она пыталась обмануть? Кажется, себя, с горечью призналась Гледис.

Глед понимала, почему мотылек, привлеченный светом и теплом, стремится подлететь к огню. Против ее желания Кристофер притягивал ее к себе. С самого начала она знала, что обожжется. Но все-таки шла на это.

Когда она вошла в вестибюль, Крис уже ждал ее.