За свои жизни мне не раз приходилось иметь дело с самыми разнообразными криминальными организациями. Сам я таким промыслом не занимался, не моё это, но бывают в жизни ситуации, когда могут потребоваться весьма специфические услуги. Ну и давить эту погань пытался. Иногда выжигал под корень целые кварталы, но очень быстро на смену уничтоженным приходили новые, молодые и ещё более дерзкие. И так во всех мирах. Часть населения просто не желает жить честно, учиться, развиваться, трудиться и получать за это заслуженную награду. И как это изменить, мне, увы, неведомо.

С некоторыми не совсем честными людьми можно иметь дело, а такие категории, вроде грабителей, насильников и работорговцев, давил всегда и буду продолжать это делать дальше.

— Интересно узнать, откуда это у домашнего мальчика такие глубокие познания о жизни криминалитета? — не удержалась и отпустила язвительный комментарий Мила.

— Может быть, когда-нибудь и узнаешь, — обворожительно улыбнувшись девушке, ответил я.

— Умеешь же ты бесить, Белов, — тут же надулась Мила.

Шнырь оказался на своём месте. Пацанёнок лузгал семечки и цепким взглядом осматривал округу. При нашем приближении он заметно напрягся и собирался уже было дать дёру, потому как ничего хорошего от парочки аристократов и здоровенной девицы-охранницы явно не ожидал, но я на несколько секунд изменил своё лицо, чтобы он меня узнал, и Шнырь тут же расслабился.

— А ты оказался не так прост, дядь, — усмехнулся пацан. — Из благхородных чо ль?

— А по перстню не видно? — в тон ему ответил я. — Думаешь, такие побрякушки кто угодно нацепить может? В прошлый раз ты мне показался более сообразительным. Может, я в тебе ошибся? — сделал вид, что задумался, я.

— Да не, дядь, не ошибся, — занервничал пацан. — Эт я так, для начала базара сказал. Надо чо? Тариф мой ты знаешь.

Судя по закипающей от возмущения крови Милы, она была поражена до глубины души таким отношением простого парня к аристократам и уже хотела было разразиться эмоциональной тирадой, но я коротким импульсом силы успокоил девушку и, поймав взглядом гневно сверкающие глаза, показал, чтобы та не вмешивалась.

— Надо, — подтвердил я. — Мне в замок нужны работники. Хороший повар, служанки, в гвардию нужны бойцы, желательно одарённые. Плачу хорошо, своих в обиду не даю, но и требую многое. Возьмёшься за такую работу?

Было заметно, что пацан смутился, но постарался не показать виду.

— Мамка отлично готовит, — пришёл к нужным мне выводам Шнырь. — А сеструхи старшие могут и служанками поработать. С бойцами сложнее, — нахмурился Шнырь. — Магов у нас отродясь не водилось. Все взрослые мужики в зоне промышляют, а пацанва вроде меня тебя не устроит.

— И много у тебя сестёр? — поинтересовался я.

— Четверо, — ответил пацан. — Все молодухи без мозгов, но работать умеют, с пяти лет мамке по хозяйству помогают. Одно время мы небольшую столовку для местных организовали, но не попёр бизнес, пришли к нам и объяснили, что делиться надо, батя не захотел, а через неделю из зоны не вернулся, — поморщился Шнырь. — С тех пор мы сами по себе.

— Но как же так? — не выдержала Мила. — Куда смотрит имперская полиция?

— Ты в каком мире живешь, дамочка? — в своей манере ответил девушке Шнырь. — Всем плевать на проблемы таких, как мы. Да любой аристократ может ударить или даже убить обычного человека, и ему ничего за это не будет.