Этой ночью мы отправились охотиться в первой группе. И снова убивала только Виолетта, а я по возвращении, уже срывая в постели одежду, пил ее кровь. Не из лени и не потому, что мне, упаси дьявол, стало жаль убивать людей. Просто ничьей крови я больше не желал. Наверное поэтому мы и решили отправиться на охоту пораньше.

Я прикрыл глаза, нашел руку Виолетты и переплел наши пальцы. Спустя секунду она уже лежал на мне и собственнически целовала. Раньше мне не доводилось испытывать ничего подобного, эта женщина полностью меня околдовала — внезапно и безнадежно.

— До рассвета еще часа три. Нужно будет спуститься вниз, к остальным, — мурлыкнул я, посасывая мочку уха Виолетты.

— Да уж, с нашей стороны будет нечестно не показаться перед ними, — ухмыльнулась вампирша. — После всего, что здесь происходило, они только и ждут нашего появления. Особенно Аюми — она должна была уже вернуться с охоты.

— Не напоминай о ней, — буркнул я. — У тебя нет ни малейших поводов для ревности.

— В самом деле? — прошептала Виолетта на одном дыхании. — Помнится, не так давно ты приглашал ее к себе.

— Ну и что? Она ничего для меня не значит.

— Но ведь это ты обратил ее. Причем она первый член клана, который стал вампиром по твоей милости. И, если я не ошибаюсь, когда-то у тебя уже был с ней роман.

— Да, было дело. Но теперь это ничего для меня не значит. Скажем так, это была ошибка.

— Ошибка, говоришь? — нахмурилась Виолетта, ложась набок рядом со мной.

— Да. Примерно двести восемьдесят лет назад. Тогда я вернулся в Японию после длительного путешествия по миру. Я поселился в Токио и периодически посещал публичный дом Есивара. Именно там я встретил очаровательную тайю по имени Аюми — метиска с коричневыми волосами, она была чем-то уникальным для Японии тех времен, потому пользовалась немалой популярностью. Я стал ее постоянным клиентом и, более того, привык к ней… хотя тогда мне казалось, что нашел именно ту, с которой хотел бы разделить вечность. До этого я еще никого не обращал в вампира: сначала действовало правило ста лет, а потом просто не встречал людей, с которыми хотелось бы это сделать. А вот с Аюми наоборот охватила горячка — ей было двадцать два. А что значит для вампира тот мизер времени, те считанные годы, которые оставались до того, как пик ее красоты пройдет и она начнет увядать?! Тогда я решил не вдаваться в детали, не затягивать с раздумьями и сомнениями. Я открылся Аюми, сказал ей, что я вампир, и что собираюсь сделать ее такой же. Как ни странно, она согласилась. Да, конечно, некоторое время она была в шоке, но я не растягивал беседу. Той же ночью она стала вампиром. Той же ночью мы перебили многих в публичном доме, хотя для утоления голода нам хватило бы и по одной жертве. Аюми просто мстила тем, кто при человеческой жизни чем-то ей насолил.

— Да, это в ее духе, — ухмыльнулась Виолетта. — Но что же тебе не понравилось?

— Ее кровь, — честно ответил я. — Кому как ни тебе знать, что значит для вампира вкус крови? Сначала я был уверен, что ее кровь мне безумно понравится. Когда я начал пить, то она показалась мне вполне неплохой. Но уже спустя минуту я почувствовал, что здесь что-то не то. Я решил подумать об этом позже и протянул Аюми свое разрезанное запястье, из которого она начала жадно пить. И только когда это случилось, я ощутил послевкусие ее крови и понял, что она мне не просто неприятна — противна. Она была как золото для человека, который всю жизнь любил только серебро. Понимание того, что она мне, в принципе, не нужна, пришло с постыдным опозданием.

Часа за два до рассвета я привел ее в свой номер в гостинице. Еще со вчерашнего дня там стояло два гроба: я был тверд в своих намерениях обратить Аюми, так что заранее все приготовил.