– Ф-фух! – капитан Елизаров откинулся на спинку кресла, размял шею и сфокусировал взгляд на посетителе. – Ну и каша заварилась! Ты посиди пока, там его величество в канале. Кофе хочешь?

– Не хочу, – проворчал Солдатов. – А что за каша, вроде всё ровно?

– Это ты так думаешь, – усмехнулся Елизаров. – А на нас тут пытаются наехать по полной программе.

– Наехать? – хорошо, что майор отказался от кофе, не то сейчас либо поперхнулся бы, либо облился. – На нас?!

– Ясный пончик, на нас. Больше-то не на кого. Ты же знаешь, Чарити в зоне влияния Американской Федерации. Вот эти ястребы щипаные и возбудились, прям до истерики. Ажно на шефа вышли. Что ещё за «сфера Раскина»? Какие ваши доказательства? – язвительно передразнил он кого-то. – Так вот вам доказательства: параметры сферы, результаты сканирования, съемка, все дела. А как же вы выбрались, «сфера Раскина» абсолютный монолит! Ну, шеф ресницами хлопнула: дескать была сфера да сплыла, чего вы от слабой женщины хотите? – и послала их проконсультироваться с Раскиным. И стр-рашно удивилась, когда ей напомнили, что он умер.

Солдатов представил себе эту сцену, не выдержал, и захохотал.

– Тебе смешно, – хмыкнул Елизаров, – а нас обвиняют как минимум во вмешательстве во внутренние дела суверенного государства, а как максимум – в вооруженном вторжении. Компенсацию уже затребовали.

– Мнда? – набычился разом посерьезневший Солдатов. – А ху-ху не хо-хо?

– Ничего, будет им и вмешательство, и вторжение. Правда, без компенсации. Сюда уже летит Вербицкий.

– Сам?!

Дело принимало скверный – для обвинителей – оборот. Вячеслав Степанович Вербицкий был уже очень немолод, и пост министра иностранных дел оставил лет десять назад, выйдя в чистую отставку и занявшись на досуге написанием мемуаров. Быть упомянутыми в них хотя бы строчкой мечтали все без изъятия дипломаты за последние лет семьдесят. И те, кому он противостоял, и те, кого воспитал. Дитц что-то говорила о грандиозной подставе… там, где появлялся Вербицкий, подстава для Империи исключалась по определению. Дитц…

– Да, здесь, ожидает. Понял, – быстро проговорил в пространство Елизаров и кивнул вскочившему на ноги майору на дверь кабинета: – Заходи!

Наталия Андреевна была одета фривольно и дорого: так, как обычно облачалась с целью ввести собеседника в заблуждение. Наряд явно предназначался для переговоров с «вероятным противником».

– Государь в ярости, – начала она без обиняков. – Я не видела его таким даже при принятии решения об отправке в отставку кабинета министров.

– В ярости по поводу обвинений, выдвинутых американцами? – осторожно уточнил Солдатов.

– Обвинения? Чушь! – пренебрежительно махнула рукой полковник. Сверкнули перстни. – С обвинениями разберётся Вербицкий. Но часть детей проверили. Малую часть, да. Но все проверенные – русские. Наши. Эта рыжая бестия прекрасно всё просчитала, аж завидки берут. И, кстати, её оценка возможных политических претензий к Империи до буквы совпадает с выкладками Вячеслава Степановича, что, согласитесь, уже немало. Проклятье, ну что это за выбор факультета для человека с такими способностями к анализу в боевой обстановке?! Да, в Нильсборе не готовят ни дипломатов, ни госслужащих высшего звена, но – «тайнолов»? Это даже не из пушки по воробьям, это планетарной бомбой по микробам. Прямо хоть в нашу дипакадемию приглашай по линии МИДа.