— Разумно, — Президент потеребил нос. — Действуйте. Русские чрезмерно нагло ведут себя в вопросе Югославии, и холодный душ им не помешает. Насколько я помню, у нас еще подготовлены варианты с отмыванием денег?

— Совершенно верно, — помощник полистал блокнот. — Мы проплатили две фирмы в Швейцарии. Они готовы подтвердить, что открывали счета родственникам Бориса и проводили через них платежи. Одновременно с этим МВФ начнет тянуть с дальнейшими кредитами. В русской бюджетной политике столько дыр, что придираться можно до бесконечности…

— Ну что ж, на этом и порешим, — Президент уперся ладонями в колени и встал с дивана. — Подготовьте подробные записки, послезавтра обсудим эти проблемы более досконально…

Двигаясь по коридору к выходу, Мадлен вдруг вспомнила о переданном ей накануне запросе военной разведки России. Русские интересовались пилотом Джессом Коннором и связанном с ним русским. К перехваченному запросу прилагалась бумага, где исполнители просили ее дать санкцию на дальнейшую разработку темы.

Олбрайт пожевала губами и решила, что историю о сбитом летчике и русском биологе по фамилии Рокотов следует побыстрее забыть. Коннор мертв, а русский, как явствовало из отчета стрелка спасательного вертолета, получил в грудь порцию пуль из бортового «вулкана». Так что теперь он поведает о своей нелегкой судьбе разве что апостолу Петру.

Мадам не знала, что стрелок ошибся. Он действительно дал очередь по выскочившей из за камня фигуре, но это был албанский террорист, бросившийся на перехват Владиславу. И это тело косовара было рассечено надвое свинцовыми болванками. А через пятнадцать минут сообщить о результатах попадания было уже некому. Майор Ходжи погиб от взрыва гранаты на берегу Ибара.

Госсекретарь замедлила шаг и, достав сотовый телефон, приказала своему заместителю Строубу Тэлботу найти этот пресловутый запрос и отправить его в архив. А заодно напечатать распоряжение для ЦРУ, запрещающее разработку темы о пилоте и биологе.

В связи с гибелью объектов разработки.

Рокотов выпрямился во весь рост и не спеша направился к складским помещениям. На сторонний взгляд он ничем не отличался от остальных албанпев, что крутились на станции, — униформа, эмблема на берете, автомат на плече. Обычный часовой, лениво бредущий вдоль составов.

Около девяти косовары завалились спать, наплевав на оставшееся на станции имущество. Платформы и крыши вагонов освещали редкие фонари, пандусы и ангары были пусты.

Влад взобрался на платформу и заглянул в ближайший незакрытый вагон. На полу были свалены мешки с фосфорными удобрениями, тонны на три. Половина мешков вспорота, словно косовары хотели убедиться, что больше ничего в них нет.

Удобрения солдатам были не нужны: заниматься сельским хозяйством они не собирались.

Зато нужны были биологу. Конечно, не по своему прямому назначению.

Он дошел до распахнутых ворот ангара, огляделся и проник внутрь.

У самого выезда стояло с десяток электрокаров. Чуть дальше на всю длину огромной металлической коробки десятиметровой высоты протянулись штабеля ящиков, рядами выстроились бочки, громоздились здоровенные коробки и гигантские катушки матово черного кабеля.

«Это я удачно зашел. Судя по всему, на центральный склад промышленных товаров. Ну, с погрузчиком то я управлюсь, еще на овощебазе навострился, — Влад погладил массивный борт электрокара. — „Кавасаки“, такой же, на каком я катался… А говорят, что вредно посылать студентов и молодых специалистов на овощебазы. Мол, каждый должен заниматься своим делом. Не верьте, товарищи! Очень даже полезно.