Когда очнувшийся патрульный попытается встать, леска натянется и автоматы с грохотом примутся расстреливать небо. А спустя шесть секунд после того, как откроются двери вагона, три тонны фосфорных удобрений, смоченных машинным маслом, разнесут все вокруг почище любой бомбы. Ибо самопальная взрывчатка, изготовленная неистощимым на выдумки русским биологом, по мощности почти равняется тринитротолуолу.

Владислав удовлетворенно вздохнул, вытер о куртки косоваров измазанные руки и выбрался из вагона через узкое боковое оконце.

Оказавшись на свежем воздухе, он отряхнулся, вслушался в окружающую тишину и трусцой побежал прочь от станции.

В километре от железнодорожных путей фальшивый немой вскарабкался на невысокий холмик, улегся с биноклем на вершине и приготовился к ожиданию.

Медленно текли минуты. Со стороны станция имела вполне мирный вид; никто не бегал, разыскивая пропавших патрульных, не ревели автомобильные двигатели и прожектора не обшаривали окрестности.

«Во бардак! — Владислав достал сигарету и прикурил, пряча огонек в ладони. — Уже полчаса прошло, а никто не соизволил чухнуться. Нет караула — ну и хрен с ним! Погуляет и вернется… С таким то отношением косоварам не победить. Даже если им америкосы этот край на блюдечке с голубой каемочкой преподнесут. Власть-то они не удержат… Да уж, западники — натуральные идиоты, коли с такими партнерами связались. Их во сне всех перерезать можно. Неудивительно, что албанцев нигде не любят. Они ж работать вообще не хотят. Ни фига не умеют, только грабить да убивать безоружных… Конечно, не все, это ты загнул. Есть и достойные люди. Но достойные в террористы не идут. Ни здесь, ни у нас в Чечне. Так что валить этих уродов можно без зазрения совести. Всех, без разбору.»

Наконец через сорок минут ожидания «детонатор» сработал.

Вверх ударила очередь трассирующих пуль, а спустя три секунды до биолога донесся стрекот автомата. Потом заработал и второй.

Из складского помещения на краю платформы выскочили полуодетые албанцы и для начала открыли круговой огонь.

«Тьфу, черт! — сплюнул Рокотов. — Ну и вояки! Палят куда попало, еще и своих положат…»

Через минуту беспорядочная стрельба стихла. В восьмикратный бинокль хорошо было видно, как косовары суетятся, размахивая руками. Еще спустя минуту разрозненные группки потянулись на платформу, с которой, как полагал Владислав, должны были нестись ругательства и крики о помощи. Связанные караульные не могли в темноте вагона рассмотреть ловушку на дверях, так что биолог не боялся, что его коварный план сорвется.

Албанцы скопились на платформе и принялись выламывать двери вагона. Работа не спорилась, несколько бойцов бились в толстые доски, орудовали ломами, но запор не поддавался.

«Блин! Вам что, пойти помочь?! Полные же импотенты! Ничего не могут… Надо просто подцепить внутреннюю защелку, и все. А они дверь крушат. Да а, так до утра провозятся…»

Видимо, сия светлая мысль пришла в голову не одному Владу. Один из бойцов отогнал неумелых взломщиков от вагона, осмотрел запор и просунул внутрь руку.

«Давай-давай, — обрадовался Рокотов. — Дерни за веревочку, дверца и откроется…»

Человек откатил створку и исчез в проеме.

Владислав отложил бинокль. Смотреть сквозь увеличительное стекло на вспышку опасно, можно повредить глаза.

Он сосчитал до пяти.

На месте вагона вспух ослепительный огненный шар, и в стороны от него рванулась радиальная, подсвеченная оранжевым ударная волна, взметая в воздух вагоны и разбрасывая маленькие черные точки людей.

Рокотов даже залюбовался.

Ночной взрыв красив и странно притягателен. От эпицентра стремительно расширяется светящийся вал спрессованного под огромным давлением воздуха, перемалывая в пыль все на своем пути и швыряя вверх наиболее крупные обломки.