Спустя сорок минут, когда Рокотов поднимался по горному склону, вдалеке хлопнул взрыв, и на месте дома Анте вырос переливающийся столб пламени. Рокотов удовлетворенно кивнул самому себе и продолжил восхождение.

До нужной точки оставалось около тридцати километров. Сутки пути по гористой местности.

Однако Хирург, привычно не обращая внимания на недовольство главного охранника, раздраженно махнул рукой.

— Завтра, завтра…

— Но сегодня третье число. Я помню наш разговор.

— Слушайте, — Хирург стянул с лица огромные бинокуляры в белой пластиковой оправе, которыми пользовался во время проведения опытов, — перестаньте вмешиваться в исследовательский процесс. Если вы во всем так хорошо разбираетесь, то почему бы вам самому не встать к приборам?

— Работа с материалом в мои обязанности не входит, — албанец уселся в вертящееся кресло и немного отодвинулся от закрытого дырчатым жестяным листом отверстия вентиляционной шахты. Оттуда ощутимо сквозило. — Однако я все же должен следить, чтобы процесс не останавливался.

— Да не остановится процесс, не остановится! — проворчал Хирург, устанавливая под микроскоп очередное предметное стекло с образцом ткани. — Это уж моя забота. Плюс-минус день ничего не решит. Все равно сутки отнимет очистка… Вы подготовили контейнеры со льдом?

— Еще позавчера.

— Ну и отлично. До девяти утра я препарирую выбранные объекты, и можете отправлять. Три печени, двадцать два сердечных клапана, одна почка и семь единиц роговицы. Тары хватит?

— С лихвой. Даже останется на следующий раз.

Ясхар погасил в себе растущее недовольство. Проявлять нервозность не следовало. Пусть все идет своим чередом. Через неделю от базы и этого трекнутого доктора останутся одни воспоминания. Албанец будет уже далеко, причем с пятью миллионами долларов в кармане. И до момента отхода его поведение не должно вызывать подозрений.

— Извините, — неожиданно для Хирурга буркнул начальник службы безопасности. — Очень много работы. Не высыпаюсь. И дети эти орут постоянно.

— Я же дал вашим людям успокоительное.

— Они говорят, что плохо действует.

— Как так?

— Точно сказать не могу, не я ж его принимаю…

— А кто принимает?

— Охрана. Пробовали двойные дозы, но тоже не берет. И голова болит наутро.

— Они у вас идиоты? — спокойно поинтересовался Хирург. — Это детское успокоительное. Я его выдал специально для объектов. Не для охранников, а для объектов. Неудивительно, что не действует.

Ясхар сглотнул. Его подчиненные, слабо владеющие английским языком, опять перепутали распоряжения медика и два дня подряд обжирались бесполезным лекарством. Оттого и ходили по базе как обкуренные, еле передвигая ноги и спотыкаясь через шаг.

— Черт… Надо было мне сказать.

— Вы в тот момент изволили отсутствовать, — ответил Хирург. — И я все разъяснил вашему помощнику. Не моя вина, коли ваших людей тянет на наркотики и они не способны понять самые простые указания. — Обладая своеобразным чувством юмора, врач относил албанцев охранников к отряду «мудаковидных приматов», о чем не стеснялся говорить вслух. К счастью, столь сложное выражение было понятно только Ясхару.

— Я немедленно все исправлю. Как давать этот препарат?

— С помощью пипетки. На один объект три капли в ротовую полость. Будут спать двенадцать часов. Самки с ними?

— Пока да. Когда их можно будет ликвидировать?

Хирург глянул на часы, прикидывая.