— Да, сэр. На первом, нижнем этаже крематорий и место содержания самок с объектами.

— Кто такие самки?

— Женщины. Их привозят вместе с этими, — врач кивнул на младенцев.

— Что с ними потом делают?

— Не знаю. Наверное, убивают.

— Продолжайте.

— Второй этаж — склады продовольствия, третий — технический. Там находится оборудование и оружие. На четвертом живут охранники, на пятом — опять склады… Мы на шестом, а выше — радиорубка и специальные помещения. Я там не был. Там Ясхар живет.

Влад достал сложенную вчетверо ксерокопию, расправил и показал связанному доктору:

— Это ваш этаж?

— Да… Откуда у вас схема?

— Вопросы задаю я, — внушительно произнес Рокотов, посмотрев на пленника особым взглядом палача НКВД. — Сколько партий протеина вы уже приготовили?

— Пять или шесть… Нет, пять. Эта шестая.

— Кто забирает готовый продукт?

— Меня не извещают. Ампулы я отдаю Ясхару, и все.

Биолог разрезал леску на правой руке врача и сунул тому лист бумаги и ручку.

— Рисуй схему этажей. Где радиорубка, где пленницы, где склад оружия.

За пять минут доктор кое-как изобразил план подземной базы. Влад задал несколько уточняющих вопросов и снова примотал руку пленника к подлокотнику. Потом достал широкий пластырь и заклеил пленнику рот.

Доктор замычал.

Рокотов вытащил ремень из брюк убитого санитара и надежно привязал ноги русского медика к стальной опоре стола, торчащей из бетонного пола. Теперь тот мог дергаться сколько влезет.

Владислав сноровисто подтащил к двери два шкафа, разместил на них все имеющиеся бутыли с соляной и серной кислотами, закрепил между сосудами две гранаты и протянул леску к поворотному рычагу.

Потом посетил уборную и облегчился перед дальнейшим путешествием по вентиляционным шахтам. Выпил воды и съел полплитки шоколада, сидя на столе и болтая ногами…

Врач затих и с ужасом следил за приготовлениями «фэбээровца».

Наконец тот закончил свои дела и остановился напротив кресла, в упор разглядывая пленника. В руке он подбрасывал найденный в одном из шкафов пакет марганца с привязанным к нему пластиковым контейнером медицинского спирта.

Доктор лихорадочно соображал, зачем американцу марганцовка и спирт.

Прошла минута.

Хмуро посмотрев на пакет, Рокотов подошел к открытому отверстию вентиляции в сунул туда сверток. Затем вернулся к пленнику. Снял трубку телефона, послушал гудок, положил ее на место.

Врача била крупная дрожь.

Влад уселся на стул, закинул ногу на ногу.

— Ну что, козлина, — сказал он по-русски. От изумления доктор не издал ни звука, лишь зрачки расширились настолько, что почти исчезла радужная оболочка. — Не думал, не гадал, что найдешь свою смерть в столь нежном и юном возрасте? А умирать ты будешь долго и мучительно, хотя и не так страшно, как эти дети… К сожалению, у меня мало времени. Хочешь узнать, как? Пожалуйста. Я перережу тебе спинной мозг на шее; минут десять-пятнадцать ты будешь в сознании. Будешь наблюдать, как сюда ломятся твои дружки. Ты ведь знаешь, что я им приготовил. Если они поторопятся, то увидят тебя живым, а опоздают — не обессудь. — Глаза пленника вылезли из орбит. — Скажешь, я нехорошо поступаю? Возможно. Но из-за тебя и тебе подобных я несколько часов назад вот этими руками был вынужден убить два десятка ни в чем не повинных детей. Чтобы не оставлять их вам на растерзание. Ты не человек и не животное. Ты урод, которого надо уничтожить. Как и всех твоих подельников.