Штурвал поддался. Значит, ключ не нужен.

— Давай! — приказал Ясхар и прицелился в дверь.

Боец медленно повернул рукоятку и осторожно потянул на себя сто пятьдесят килограммов легированной стали…

Чека выскочила из гнезда, ударник стукнул по капсюлю, выгорел запал, и в трех метрах от приоткрывающейся двери взорвалась граната.

Радиорубка была узким помещением, и волна раскаленных газов, отразившись от бетонных стен, рванулась в направлении щели между металлическим косяком и плоской поверхностью овального входного люка…

Стальная дверь распахнулась с такой силой, что сокрушила ребра сержанта и вмяла его в стену, превратив тело косовара в лепешку кровавого фарша. Из дверного проема вырвалось серое облако, прокатившаяся по коридору ударная волна швырнула на пол троих оставшихся в живых воинов.

Вся радиоаппаратура была уничтожена.

Помимо этого в рубке начался пожар. Граната разорвала емкость со спиртом, и он вспыхнул, подпалив марганец и пластик. За несколько секунд помещение заволок едкий дым, полетели лохмотья черной сажи.

Ясхар откатился подальше от двери, встал на четвереньки и затряс головой. Судя по распахнутым ртам солдат, они что то орали, но в ушах звенел только мерный гул.

В том, что на базу проникла группа диверсантов, не оставалось никаких сомнений.

— Что здесь?

— Ничего особенного, — отправитель груза ловко вложил в ладонь таможеннику пачку немецких марок. — Оливки в банках…

Смуглый коммерсант говорил с жутким акцентом, но сумма в тысячу марок заставляла албанского чиновника сквозь пальцы смотреть и на явно «левую» грузовую ведомость, и на оттопыривающуюся полу пиджака посетителя, под которой скрывался пистолет, и на ящики с «оливками», весом по тонне каждый.

— Экспорт-импорт?

— Естественно, — весело ответил коммерсант.

— Ну, не вижу препятствий к отправке, — таможенник приложил к ведомости личную печать и отдал бумагу собеседнику. — Грузите. Если мои услуги еще потребуются, то милости прошу.

— Обязательно! — широко улыбнулся предприниматель и махнул рукой своим коллегам на мостике катера. — Отходим!

Он ловко перепрыгнул с причала на палубу судна; вода за кормой вспенилась, и катер по дуге направился к высокому борту мальтийского сухогруза. Там уже все было готово к приему ящиков, стрела крана нависла над погрузочной площадкой, где суетились несколько наемных украинских матросов.

— Э, осторожно! — по-русски сказал небритый смуглый «коммерсант», когда на палубу подняли третий по счету ящик. — Этот отдельно поставь, да? И прикрой брезентом, — он тронул за локоть своего товарища. — Русаки такого подарка не ждут, да?

— Помолчи, — по-чеченски оборвал его «коммерсант» постарше. — Еще не довезли.

— Аллах поможет, — радостно скривился молодой и закурил, вызвав недовольный взгляд соседа…

Советская ядерная боеголовка начала свой длинный путь обратно на родину. До морского порта на востоке России ей предстояло идти почти месяц.

Полз себе, по пути размышляя над тем, сколько труда было положено, чтобы вырубить в скале этот огромный лабиринт, и вдруг, заглянув в очередной проем, увидел толстые замасленные тросы и крышу кабины.

«Логично, — смекнул он. — Вентиляция тут повсюду. Иначе на нижних этажах будет скапливаться углекислый газ. Строили бомбоубежище давно, вот и решили вместо компрессоров использовать естественные потоки воздуха… Лифты, конечно же, я подорву, но потом.