Обсуждение состоялось вчера. Энвер, напарник Ясхара, сообщил о финальной сумме по сотовому телефону. Десять миллионов полновесных американских долларов — и товар забирают некие «уважаемые люди», Ясхар и Энвер оплачивают только транспортировку боеголовки до перевалочного пункта на юге Албании. Оттуда контейнер уйдет морем на восток.

Куда — Ясхару было не интересно. Гораздо важнее в срок получить свою долю. И он уже позаботился об этом. Обеспечение передачи денег станет последним заданием его гвардейцев. Все-таки пять миллионов без мелочи — не сто баксов за чек героина.

Вот он, шанс для уставшего от бесконечных войн албанца. Пять миллионов — это пропуск к нормальной жизни. Жизни без страха, без отчетов перед высокомерными чиновниками разведки, без опасений, что при необходимости Ясхара спишут на боевые потери.

Нет, на потери спишут Хирурга и его команду.

Исчезать следовало так, чтобы ни у врагов, ни у друзей не осталось сомнений в том, что Ясхар погиб. Лучше всего — в момент взрыва мощного заряда, который сметет с лица земли и подземную базу, и весь персонал, и охрану и обрушит многотонные своды в глубь огромной горы.

А виновник взрыва всплывет где-нибудь на Ближнем Востоке — солидным, состоятельным человеком, с другим лицом, другими документами, другой, абсолютно мирной биографией. Паспорт с визами во все возможные страны Ясхар постоянно носил во внутреннем кармане. Остается только вклеить нужную фотографию. И тогда — прощайте, до смерти надоевшие Балканы! Пока, террористы и ублюдки, под лозунгом народно освободительной борьбы торгующие анашой и женщинами. И гуд бай, Америка! Чопорными янкесами Ясхар был уже сыт по горло.

Албанец молча кивнул охранникам, зачем-то подергал тяжеленную дверь и отправился дальше по коридору. Туда, где за не менее надежной преградой были складированы брикеты пластида.

Стемнело.

Дождь прекратился, но в воздухе продолжали висеть мельчайшие капельки, кружа в восходящих потоках. Мир пропитался сыростью. Но такая мерзкая погода была Рокотову только на руку — звуки тонут во влажном воздухе, нет проблем подобраться к противнику почти вплотную. Заодно отказывает любая оптика, линзы мгновенно покрываются водяной пленкой, и сколько ни напрягай глаз, дальше собственного носа не увидишь.

Биолог спустился по заросшему осокой склону холма, пробрался мимо уцелевшего ангара и раздраженно сплюнул. Катерок, который он присмотрел еще днем, исчез.

«Я проснулся утром рано — где же ты, Хавьер Солана? Не беда, поищем другой.»

Над третьим по счету причалом болтался тусклый фонарь.

Влад скользнул к маленькой будочке и заглянул внутрь. Никого.

Белый прогулочный катер с синей надписью «Галинам» на борту обнаружился у самого края причала, принайтованный к поручням двумя тросами. Рокотов проверил уровень топлива, поднял жестяную крышку моторного отсека, убедился в наличии двигателя и напрямую соединил провода стартера. Стосильный мотор «Ямаха» глухо заурчал. Хозяин катера держал свою посудину в полном порядке. Влад ножом обрезал тросы и встал к штурвалу…

Средство передвижения оказалось быстроходным. Катер, по прикидкам биолога, уверенно делал двенадцать узлов и уже через четверть часа выскочил из протоки на Ибар.

Рокотов повернул штурвал вправо. Движение по ночной реке таило в себе массу неожиданностей. В любой момент можно наскочить на полузатопленное бревно, на обломок разбитого взрывом моста, на стоящий без огней пароход. Поэтому Владислав скорость не увеличивал и держал суденышко на середине потока. Тише едешь — дольше проживешь. Особенно посреди воюющей страны.

Когда в километре перед ним показались редкие огоньки Косовской Митровицы, он выжал газ до максимума и пронесся через замерший в ожидании ночного налета город, оглашая окрестности ревом двигателя.