Все равно спешить было некуда. Выйти из квартиры было невозможно - это заявляли в один голос все собравшиеся тут магические «эксперты», от эльфа и до верховной ведьмы. Они по разному толковали, каким образом было наведено это заклинание, но сходились в том, что с ним бороться бесполезно. Можно было сколько угодно выпрыгивать через окна, выходить через дверь или проламывать пол и потолок - ты все равно оказывался на том же самом месте. Бесконечный бег по кругу - замкнутое пространство, закрытое топологическое трехмерное место точек, куда есть вход, но нет выхода.

    Впрочем, все было отнюдь не так безнадежно, как могло показаться - данное заклинание элементарно снималось тем, кто его наложил. А наложил его, тут уж приходилось довериться Зинаиде Лобной, ее муж, Олег Горемыка, верховный вампир. Который, опять же по ее словам, никогда не посмеет сотворить такое с собственной женой, если не будет уверен, что это надо для ее же собственной безопасности. «Иначе я ему потом такой семейный скандал закачу…» - заявила З. Лобная тоном настоящего маньяка, что никто не усомнился - такой участи себе Олег не хотел.

    Что же касается пропажи, Леона Арххаляна со своим кольцом - оставалось надеяться, что Олег его найдет, и с Ктулху разберется, и с Мелькором-Морготом справится, и вообще… Ирэн, и не только ее, не радовала такая бездумная надежда на «какого-то там вампира», но «авторитеты» - З. Лобная, Шотландец и Скалистый, были непреклонны. Да и все равно выхода не было - вот и занимались все своими делами…

    Впрочем, опять же, все было не так уж и плохо - Ирэн помирилась с Ваней, и хоть они по-прежнему отводили друг от друга глаза, знающие люди понимали, что очень скоро общество пополнится еще одной ячейкой…

    А потом пришел холод.

    Замогильный холод - он пронизывал тело насквозь, что замирало сердце. Лютый мороз, в который не способен согреть самый горячий костер, стужа самой лютой зимы, когда лишь ледяной ветер властвует над снежными равнинами. Хлад межзвездной пустоты, выжить в которой не в силах ни одно живое существо.

    А за ним огонь. Нестерпимое пламя, жар и пламень из преисподней, адский пыл, горячий воздух огненного дыхания злобного дракона. В огне сгорало все, что не замерзло от холода - и, казалось, нет спасения от этого вездесущего полымя.

    Стены квартиры куда-то уехали. Куда-то далеко-далеко - туда, за горизонт. А вокруг, сколько хватало взора, простиралась мертвая пустыня - иссохшие каменистые дюны, и черепа. Сотни черепов, разбросанных по всей земле… Посреди всего этого бесконечного безмолвия апостолами светлых сил стояло двенадцать живых существ - самых разных, но единых в своем желании спасти мир от неминуемой гибели. Преступный олигарх и одинокая домохозяйка, великая ведьма и отставной шпион, широкоплечий гном и стройный эльф - разные, но в данный момент связанные одной цепью. А против них тринадцатым апостолом стоял Он - тот, чьей природой было зло, тот, что некогда был прекрасен, но потом лишился своего великолепия, лишился всего, и превратился во Врага. Врага, недостойного носить свое былое имя, светлое имя Мелькор… Тринадцатым в бескрайней пустыне стоял Моргот.

    -  А ведь мы по-прежнему в сто шестьдесят четвертой квартире… - тихо-тихо, но так, что все каким-то чудом услышали, пробормотал Иннокентий Аполлинарович Евстасьев.

    И, о чудо, они поняли, что он имел ввиду.