— Потому, что не хочу повредить такую красоту — еще шире улыбается противник, и Юранда вдруг почувствовала возбуждение. В животе запорхали бабочки, и Юранда скрипнула зубами, пытаясь подавить предавшее ее тело. И не смогла. Она хотела, она вожделела этого мерзкого врага, и чем больше пыталась отделаться от наваждения, тем больше возбуждалась.

Тело содрогнулось — раз, другой, третий…Юранда бросила меч на арену, и сгорбившись, пошла прочь под крики жаждавшей крови толпы. Она ненавидела их всех — этих мерзавцев, которые пришли чтобы посмотреть на впитывающуюся в песок арены кровь, так называемых соратников — курсантов, для которых она всегда была чужой, изгоем, трех этих сучек, которые сейчас визжали и хлопали своему кумиру, который каждый день распинает их на своей постели и проникает в них своим чудовищным отростком, какой девушка видела на картинке похабной книжки. И Юранда мучительно им завидовала, так, как не завидовала никогда в жизни. Ей хотелось умереть.

***

Я проводил взглядом девчонку, и невольно помотал головой, будто не веря своим глазам. Говорили мне, что она большая, но чтобы настолько?! Вот если взять мою Соньку, и увеличить ее…хмм…в несколько раз…получится эта девица. Ростом под два метра, и при этом настоящая женщина, от которой перехватывает дух, и которая будет сниться долгими ночами, когда под боком не имеется подружки. Если бы такая девка появилась на Земле — ей обеспечено место самой крутой из моделей. Ну…если и не модель, то жена какого-нибудь олигарха — это без всякого сомнения. Так и вижу ее идущей к «Бентли» в сопровождении личного телохранители. А рядом — тот самый олигарх, мелкий, грушеобразный, который может дотянуться до губ этой девицы только лишь встав на сложенные друг на друга толстые бумажники числом не менее десятка. Небось и здесь и такой девушки нет отбоя от кавалеров. Не девка, а мечта поэта, знойная женщина! И ведь ни жиринки в теле!

Люблю таких спортивных женщин. Стукнешь по заднице — будто в бревно старого дома кулаком врезал, только гул по всей округе.

— Это что такое было? Чего это ты с ней так…развлекался? — подозрительно спрашивает Хельга.

— Да, что такое сейчас видели?! — подхватывает Фелна — Платочки раздаешь! Между прочим — это мы тебе их подарили, эти платочки! Не для того, чтобы какая-то похабная девка себя подтирала!

— Чего это она похабная? — вяло трепыхаюсь я, и тут уже подхватывает молчавшая до этого Соня:

— Она так на тебя смотрела…будто хотела изнасиловать прямо на арене! Бесстыдная девка, точно.

Я недовольно осматриваю моих подруг — уж чья бы корова мычала, а их — помолчала! Не им называть девчонку бесстыдной! Впрочем: «Это совсем другое дело!». Ага…слышали, знаем.

Сажусь на стул, девушки по очереди обмахивают меня полотенцем. Фелна озабоченно говорит:

— Пет, засранец ты эдакий! Оставь свою дурацкую привычку таять перед красивыми девками! Эти девки выпотрошат тебя, и не задумаются ни на миг — надо это было делать, или не надо. У тебя впереди куча боев с настоящими противниками! Так что забудь про свой член, который думает сейчас за тебя, и займись делом. Уничтожь их! Не смотри, кто перед тобой, не ведись на красивое личико и упругие сиськи! Ты боец, черт подери, а не дамский угодник!

Разозлился, да. Во-первых, с чего она решила, что эта девушка была такой уж простой соперницей? Кстати сказать, я по пальцам одной руки пересчитаю тех, кто мог бы с ней на равных соревноваться. Она, между прочим, умеет ускоряться, пусть и ненадолго. Мне, чтобы работать с ней на равных нужно было приложить много, очень много усилий! И ускорился я не менее десятка раз. А в первые секунды боя мне просто повезло — она меня недооценила, отнеслась высокомерно, и тут же за это поплатилась.