Тещей?! Охренел, что ли?! Жениться на Соньке?! Да кто мне позволит, даже если я захочу! Папаша на дыбы встанет! Да и что-то не то с этим папашей…вот чувствую, мутный он какой-то…

— Вот сейчас новенькое, только тебе не понравится.

— Почему? — удивилась Мозилла, закинув ногу на ногу и поднимая такой же как у меня синий бокал.

— Эта песня для бедных. Для тех, кто ничего не имеет — кроме мечты.

— А ты спой — прищурилась Мозилла — Может я и пойму! Не совсем же я такая бесчувственная, мне не безразличны другие люди! И простолюдины! Я в детстве играла с детьми прислуги, и ничего!

Я усмехнулся и раскрыл футляр лютни. Провел пальцами по грифу, и сердце невольно забилось. Вот чего бы я хотел, это… Впрочем — кому какое дело, что я хочу? Все так и норовят втравить меня в то, что они хотят!

И я заиграл, запел:

Когда ты с детства — нищая,

И негде есть и спать,

Когда для всех ты — лишняя,

Осталось лишь мечтать.

В час синих- синих сумерек,

На первую звезду, -

Ты загадай желание,

Открой свою мечту:

"Пусть в море горя горького

Мой Принц меня найдет,

Обнимет, слезы высушит и на руки возьмет!

И увезет в далекую прекрасную страну!"

Успей сказать все важное на первую звезду.

Как просто все: лишь первая появится звезда,

Сказать: "Мой Принц, найди меня!",

И — Принц найдет тебя.

Я закончил играть, и вдруг услышал звуки сдавленных рыданий. Мозилла плакала. Горько так, обильно. Я даже растерялся:

— Ты чего это?

Мозилла принялась хлюпать носом еще сильнее, потом бросилась ко мне, впилась в губы, оторвалась, и горячечно забормотала:

— Увези меня! Увези, мой принц! Увези в прекрасную страну! Мне так все обрыдло! Так все надоело! Я ненавижу все — поместье, мужа, этот город, все города! Увези меня! Я буду тебя любить до самой смерти, я тебе буду ноги лизать! Только увези меня отсюда!

Она вскочила, и начала сбрасываться с себя одежду. Минута — и вот уже стоит обнаженная, прекрасная, какой я ее и запомнил в ту ночь.

А потом набросилась на меня. Рвала пояс, стаскивала штаны, а я думал только о том, как бы мне уберечь лютню от разбушевавшейся подвыпившей дамы. Глупо, наверное — в такой-то душещипательный момент, но…ничего не мог с собой поделать. Еле-еле успел положить в футляр, пока эта бесовка раздевала меня, как капусту. Когда откладывал в сторону загруженный футляр, она уже присосалась, стоя на коленях…

Мда. Сходил, называется, покушать! И принес же ее черт! В принципе я не только, и не столько поесть пришел, но разведать обстановку насчет завтрашнего дня — мне ведь здесь встречать родителей Анны. Ну и…разведал, черт меня возьми. Думал анонимно посидеть, посмотреть по сторонам, разработать пути отхода на всякий случай — мало ли…притащат родители за собой толпу каких-нибудь отморозков, чтобы наказать аферистов, осмелившихся поиграть на чувствах безутешных родителей. Хенеля к ним на всякий случай приставил, но…даже если они притащат кого-то с собой, мне все равно придется с ними работать. Ибо это последний шанс. Больше они на эту удочку не клюнут. И тогда мое обещание Анне не будет выполнено. А если я чем всегда и отличался — кроме скандального характера и умения драться — так это тем, что всегда выполняю свои обещания.

Черт! Сейчас не то время, чтобы над этим думать. Вон, как старательно трудится…придется и мне потрудиться.