— А я специально не напомнил, чтоб Вы, Кэп, наконец стонали… правда, не тут и не в таких обстоятельствах… но главное, Вы его вспоминать будете долго, думать о нём, а там глядишь…

— ЗАТКНИСЬ! КАЗ!

— Нервная Вы с утра сегодня. Менструация на подходе?

— УБЬЮ! — Фурия схватила браслет, оставленный на столе, и швырнула в стену.

— Точно, через пару дней начнётся, — не унимался баритон из противоударного браслета.

— Каз, ты бы помолчал, — дала совет Ди.

— Мечтаю о моменте, когда я буду выбирать тебе тело. Внешность будет у тебя самая уродская, со всеми нервными окончаниями, и будет тебе больно-больно.

— Кэп, у вас такие красивые трусики, а груди, ну просто обалдеть, торчат как бивни кмара.

Фурия простонала, пнула браслет, простонала от боли, выматерилась и ушла в санкомнату.

— Ты совсем дурак? Зачем ты её доводишь? — спросила Ди.

— Нет, я не дурак, и довожу её намеренно.

— Зачем?

— Чтоб человечнее была, а то становится как мы.

— А что в этом плохого?

— Чувства умирают, становится равнодушной, безжалостной.

— А если злится, становится милашкой?

— Нет, но так она реагирует, эмоции проявляет. Пойдёт к мужику в таком раздрае, поцапаются, однозначно драться полезут, ей же пар спустить надо, ему тоже. А там глядишь, и до секса дело дойдёт. Может, она вообще его себе оставит. Зачем им четвёртый ненаследный принц? У них три наследных есть, а нам в хозяйстве пригодится. Мне компания, а то с вами, бабами… устал я.

— Каз, ты больной. Тебя отформатировать необходимо.

— Нет, я хозяйственный и продуманный. А я вот подумал… Ди, а ты бы не хотела себе тело?

— В каком смысле? Я же корабль.

— Ты — набор электроимпульсов и кодов, тебя можно ещё и в тело перекинуть. — баритон мечтательно промурлыкал. — Представь: ТЫ и Я.

— Извращенец. — фыркнула Ди.

— Почему сразу извращенец? Я романтик и мечтатель, непонятый поэт космических…

— Каз, я тя точно отформатирую. — пообещала Фурия, вернувшись в каюту и подобрав браслет.

— Вам обеим нужно чувство юмора как-то развивать. Абсолютно шуток не понимаете. Надеюсь, «ненаследный» этим не страдает, а то тяжело с вами, серьёзными.

Фурия закатила глаза к потолку. Спорить с ним было бесполезно. Просто вырубила звук и стала одеваться, не обращая внимания на вибрацию браслета.

— Знаешь, Ди, я что-то начинаю сомневаться в том, чтобы дать ему тело. Если он мне, будучи голосом, уже весь мозг вынес, что произойдёт, когда он в теле поселится? Может, ну его к чёрной дыре? Без тела обойдётся. До Рема доберусь — попрошу отформатировать. Как думаешь, Ди?

Браслет вибрировать перестал.

— Кэп, на ваше усмотрение, но скажу одно: он извращенец.

— Не без этого. Ладно, позже решу. А сейчас — завтракать и думать над прибыльной проблемой под кодовым прозвищем «прЫнц ненаследный».

— Аль Нурисан, вот чего вы, прошу прощения, ржёте? — поинтересовался аль Арносан, кидая своё тело в кресло в той каюте, где он подслушивал разговор Фурии и гайру.

— Арно, я тебя предупреждал, что с ней так нельзя? — задал встречный вопрос аль Нурисан, отводя взгляд от дыры в двери. — Говорил, чтобы подождал, дал ей вернуться на планету, почувствовать себя дома. Она пять лет моталась по Галактике, и, наконец, возвращается с важными сведениями, я так понимаю, чтоб реабилитироваться и загладить свой прошлый побег, спровоцированный тобой, между прочим.