— Со мной разговаривай! — оборвал его Пётр.

Темиржан оскалился и прошипел:

— Ты кто такой, баран? Молчи, когда старшие говорят.

— От барана слышу, — парировал Пётр. — Там не только армяне в доле. Есть ещё и другие люди. Поэтому все дела решайте со мной.

Тимур придержал, попытавшегося было вскочить спутника, и сквозь зубы процедил:

— Уши у тебя есть, так что всё слышал. Сроку вам три дня!

— А то, чо⁈ — с вызовом поинтересовался Пётр.

— А то уши отрежем! — прошипел Темиржан. — И не только уши. Секир-башка делать будем.

— Угрозы свои можешь засунуть себе в жопу, — спокойно отреагировал Пётр. — А три дня можешь не ждать, не тратить бесполезно своё время. Наше предложение такое. Вы нас не трогаете, мы вас не трогаем. Каждый занимается своим делом. Наш продукт на ваш бизнес почти не влияет, у нас другой контингент потребителей.

— Слушай сюда, шакал, — продолжал бесноваться Седой. — Это мы будем решать, кто кому мешает. Будете под ногами путаться, зарежем! Если сам тупой, то о родственниках подумай. Всех замочим.

— Вот про родственников, не надо, — посуровел Пётр. — Или ты думаешь, мы не знаем, что у тебя родители и младшая сестра с ребёнком в Москве живут. Адрес тебе подсказать?

Тимур опять придержал вспыльчивого и не сдержанного на язык подельника и, старясь сохранять спокойствие, привёл, как ему казалось, весомый аргумент:

— Ты не понимаешь, с кем связываешься. Вы, мелкая местная шушера, а у нас крупная организация. Мои братья по всей стране, везде свои люди. Если будет нужно, мы сюда столько бойцов подтянем, сколько надо.

— Знаю, знаю, на Кавказе все братья. И организация у вас мощная. Только как говорил ваш же брат кавказец в одном фильме: «Ты не путай свою шерсть, с государственной» ©. Эта война, она никому, кроме вас с этим психом, не нужна. Кроме вреда общему бизнесу, эта свара ничего никому не даст. Твои братья и компаньоны тебя не поймут. И потом, у вас там, на Кавказе, народ вспыльчивый. Сегодня брат, а завтра злейший враг. Ты ведь не самая крупная фигура в вашем синдикате, есть куда более авторитетные люди. Например, Азамат Бешеный.

— А при чём тут Азамат? — удивился Тимур. — Он сидит у нас дома, и про каких-то мелких гопников в России, понятия не имеет. Он даже не узнает, что мы вас тут прикончим.

— А вот скажи мне, Тимур, — вкрадчиво начал Пётр, — а знает, к примеру, Азамат, что ты его любимую племянницу, Земфиру, трахаешь во все дыры? У вас ведь на Кавказе с этим строго. Считай, кровная обида. Как ты думаешь, что он сделает, если мы ему сообщим?

— Тише ты, — нервно оглянулся Тимур на сопровождавших его громил, не слышали ли они, о чём речь.

Надо сказать, что ситуация была весьма пикантной. Почему-то, гордые горцы, стремились отправить своих детей учиться в Москву или в другие крупные города. Если, конечно, материальный достаток позволял.

Желтогорск был крупным образовательным центром. В городе с почти миллионным населением было больше десятка высших учебных заведений. Племянница Азамата училась в Медицинском институте. Девушка она была весьма своенравная, тем более что студенты-медики, всегда славились своим более прагматичными взглядами на интимные отношения между полами.

Разумеется, отправляя племянницу в чужой город, дядя позаботился, чтобы за ней приглядывали и оказывали необходимое покровительство. Вот этим самым доверенным лицом и покровителем и был Тимур. А пикантность ситуации заключалась в том, что покровитель покрывал эту самую племянницу часто, многократно и в разнообразных позах.

Если эта информация достигнет ушей родителей Земфиры и особенно любящего дяди, то не миновать беды. И здесь Тимур не отделается отрезанными ушами.