Советская сторона всё это оплачивала, а также в счёт выделенных заводу лимитов продавало Концерну часть получаемого титана, широко применяемого в авиационной промышленности, и небольшие партии тантала, сплавы которого начинали активно применять в реактивных двигателях.

На бумаге всё выглядело красиво. Но на деле, как это часто бывает в этой дикой стране, всё пошло через задницу.

Начиналось всё вполне пристойно. Правительство выделило средства, и завод перевёл Концерну аванс за оборудование. Начали завозить оборудование, и Кристофер приехал обсуждать графики поставок, платежей и командировок специалистов.

И тут всё застопорилось. График платежей был нарушен, новые транши не переводились. Перед Концерном встал вопрос о приостановке поставок оборудования. Французская сторона никак не могла понять, что происходит. Средства заводу Российские власти продолжали выделять, но дальше деньги где-то застревали.

Дирекция завода вела себя странно и всячески юлила. Кристофер не оставлял настойчивых попыток разобраться в ситуации. И постепенно стала вырисовываться весьма нелицеприятная картина.

Оказалось, что начавшаяся в стране перестройки и переход на рельсы рыночной экономике, сопровождались весьма негативными процессами. Резко ухудшилась криминогенная ситуация в экономике. Преступники всех мастей, почуяв запах больших денег, стали проявлять пристальное внимание к экономической сфере. Они быстро сообразили, что здесь есть чем поживиться и масштабы совсем другие. Это вам не старушку в подворотне грабить.

Как всегда водится в этой стране, во время «дружеского чаепития» с руководством завода, Кристоферу по большому секрету поведали, что решение всех проблем зависит от неких авторитетных людей. С которыми нужно поделиться частью средств от выделенных на совместные проекты денег.

Кристофер был парень сообразительный, да и его отец — Филипп Бонье, много лет сотрудничал со страной победившего социализма, поэтому они более-менее разобрались в сложившейся ситуации.

На запах больших денег слетелись бандиты, которые требовали часть денег, которые заводу выделяло правительство на совместные проекты с Airbus group. Причём трудно было сказать, являются ли руководители завода жертвами вымогательства или они в сговоре с преступниками. Хотя Кристофер всё больше склонялся к последнему варианту.

По своей наивности представители Концерна попытались действовать так, как это принято у них на Западе. Обратились в полицию, точнее, в советскую милицию. Но то ли из-за внедряемого принципа рыночной экономики милиция стала уже не та, то ли милиционеры и раньше были такими, просто удачно маскировались, результаты были неутешительные.

Очень скоро стало ясно, что милиция, скорее всего, в доле с бандитами и дирекцией авиазавода. И ясно не только по их действиям, точнее, бездействию. Руководство завода весьма непрозрачно намекнуло, что всю эту преступную схему покрывают с самого верха, чины из руководства ГУВД.

Так мало всего этого, ещё и КГБ ставило палки в колёса. Хотя касалось бы, причём здесь чекисты. Тем более что насколько знал Кристофер, КГБ и МВД всегда между собой враждовали, и непохоже, чтобы бандиты и менты, крышующие авиазавод, действовали совместно с чекистами.

Откуда вообще эти чекисты взялись на авиазаводе?

Всё очень просто — Первый Отдел.

Посторонним такое название мало что говорило. Но на каждом предприятии, имевшим хоть какое-то отношение к оборонке или секретности, был такой Отдел. А в Желтогорске почти все заводы и НИИ были номерными «почтовыми ящиками».

Первые Отделы следили за соблюдением режима секретности на предприятии, и, само собой разумеется, такой Отдел был и на Желтогоском авиазаводе. В большинстве случаев такие подразделения комплектовались сотрудниками КГБ из «действующего резерва».

Отдел на авиазаводе был небольшой, но возглавлял его аж целый полковник.