– Потому что этого не может быть.

– Вы уже не так уверенно говорите.

– Это «Муллен и сыновья»?!

– Ну да.

– Значит, это был ты, и никто другой.

– Вот что, шеф, если б я ездил в Карвиль, я бы это помнил. Вчера, говорите? Нет, вчера я весь день сидел здесь.

– Ты лжешь.

Джек уставился на него тем взглядом, который у него выработался в тюрьме – жестким, холодным, – выпятил челюсть и низким голосом произнес:

– Что ты сказал?

Но полковник, не отступая, посмотрел на него точно таким же взглядом сквозь темные стекла очков. Джек начал догадываться, что допустил ошибку: этот номер либо сразу срабатывает, либо бьет мимо цели.

Тут полковник сказал:

– Фрэнклин, покажи ему пушку. – И Джек окончательно убедился, что сделал неверный ход. Чуть повернув голову, он увидел в вытянутой руке Фрэнклина вороненую сталь «беретты».

– Пожалуй, пора звонить в полицию, – не веря своим ушам, пробормотал Джек.

– И как ты собираешься это сделать? – поинтересовался полковник. Джек не знал, что ответить, да полковник и не ждал от него ответа, он спешил выговориться сам: – Может, ты не расслышал: я сказал, что ты – чертов лжец. Что ты на это скажешь?

Нет, это не тюремные замашки, это что‑то другое. Здесь не надо тягаться, кто круче, здесь остается одно – как‑то справиться с ситуацией, сгладить ее.

– Думаю, – осторожно начал Джек, – то есть, я так понимаю, вы очень расстроены смертью той девушки, о которой мы говорили. Я видел много людей в вашем положении – людей, оплакивающих прискорбную утрату, и я сочувствую вам. Как‑никак это моя работа. – Тут Джек счел необходимым сделать паузу. – Разрешите узнать ваше имя?

Взгляд полковника заметался за розоватыми стеклами очков, подозрительный ум не позволял вот так, сразу, ответить даже на этот простой вопрос.

– Будьте так любезны. Это Фрэнклин, с ним я уже знаком. Правда, Фрэнклин? – Парень явно не знал, что ответить, и Джек снова обернулся к полковнику: – А вы?

– Полковник Дагоберто Годой.

Мужчина, мачо, гордый собой. Он выпрямился во весь рост, и раздался едва слышный, но все же отчетливый щелчок, будто он резко сдвинул каблуки.

Неужели и вправду? Со времен школы Джек не помнил, чтобы кто‑то щелкал каблуками. Эти люди принадлежали к иному, совершенно неизвестному ему миру. Надо как можно скорее выпроводить их из конторы.

– Что ж, полковник, если ваш приятель уберет револьвер, я проведу вас по всему дому. Можете заглянуть во все комнаты, и если найдете вашу… как бишь ее звали?

На этот вопрос полковнику тоже не хотелось отвечать, но он выдавил из себя:

– Амелита Соза, – коротко, отрывисто.

– Если найдете ее, это будет первый случай в истории похоронной фирмы: покойник, доставивший себя своим ходом. Сюда, пожалуйста.

Тем временем Лео перенес мистера Луиса Морриссо наверх и колдовал над ним в бальзамировочной, низко склонившись над телом и нащупывая облаченными в резиновые перчатки пальцами сонную артерию. Это зрелище как магнитом притянуло к себе полковника Годоя. Оставив Джека и креола по имени Фрэнклин в холле, он подошел к двери бальзамировочной.

Лео не отрывался от своего занятия, не поднял головы даже тогда, когда объяснял полковнику, что он делает.

– Кровь выкачиваете? – повторил полковник. – А зачем это? Всегда хотел знать. И почему вы не делаете побольше дырок, так ведь быстрее?

Лео пробормотал что‑то невнятное.

– Что? – переспросил полковник, приближаясь вплотную.