Люси взяла еще одну сигарету. Глядя Рою прямо в глаза, она снова покачала головой. Рой все так же пристально смотрел на него.

– Чего ты добиваешься, Рой? – возмутился Джек.

– Ты насчет меня не волнуйся, – оборвал его Рой. – Ты про индейца думай. Что он сделал? Сбежал из города? Вряд ли. Ты можешь засвидетельствовать, что он был там, но с пистолетом в руках ты его не видел. Индеец может сказать, что он вошел пописать, а Бойлан уже лежал на полу. Какой‑то другой парень прикончил его и смылся, прежде чем его заметили. Теперь смотри: Бойлана они прикончили, потому что знали, кто он такой и чего хочет. Они не знают, чего ты хочешь, но ты все время путаешься у них под ногами, так что они скоро решат разделаться и с тобой, ты понял? А теперь я хочу знать, не пугает ли это ее. Потому что, если она боится, надо бросать это дело.

– Вы спрашиваете, не боюсь ли я? – одними губами выговорила Люси.

И тут зазвонил телефон. Люси на всякий случай перенесла телефон и включила в розетку у дальней стены террасы. Чтобы добраться до него, ей пришлось обойти вокруг большого дивана.

Джек наклонился вперед, к Рою. Дождался, чтобы звонок телефона оборвался – значит, Люси сняла трубку.

– Послушай, Рой! Когда я вернулся к столику позвать Люси… Ты тоже слушай, Калли. Я сказал только: «Надо уходить». Больше ни слова – она тоже ничего не сказала. Все таращились в сторону туалета, гадали, что там происходит. Она поднялась, ни слова не спросив, и мы вышли. Мы успели дойти до улицы Шартрез, и тогда я рассказал ей. Она спросила: «Кто это сделал?» – и снова замолчала и молчала, пока мы не сели в машину. Ты все проверяешь, выдержит ли она. Рой, она видела столько убитых людей, сколько ты в жизни не видел. Ее пациентов порезали мачете на куски – тех самых людей, которых она лечила, старалась спасти.

Рой быстро поднял глаза. Люси вернулась, на этот раз обойдя диван спереди, и села.

– Это мама звонила. Спрашивала, что лучше: Клод Монтана или де ла Рента. Я ей ответила:

«Так сразу не выберешь, мама. Я подумаю и перезвоню».

Джек упорно смотрел на Роя. Он хотел убедиться, что этот тупица понял, какая девушка перед ним. Он видел, что у Роя так и чешется язык что‑нибудь сказать, что он должен овладеть ситуацией и не допустить, чтобы его переплюнула какая‑то девица, бывшая монахиня. Рой отпил большой глоток и покатал кубики льда в стакане, выгадывая время.

– У каждого свои проблемы, – сказал Джек, обращаясь к Люси. И, переходя в наступление: – А у тебя, Рой?

– Ты имеешь в виду – какие у меня проблемы, кроме той, над которой я ломаю голову? Как обтяпать это дельце? Как быть с тем, что они нас знают, а мы понятия не имеем, кто они такие и чего ради мы ввязались в эту историю?

Наклонившись над кофейным столиком, Люси принялась разбирать письма и газетные вырезки.

– Ради денег, Рой, – вмешался Каллен. – Хочешь знать, сколько успел собрать полковник?

– Я просто так, для интереса, хотел бы знать, кто тут хорошие парни, а кто плохие, – настаивал Рой.

Люси резким движением придвинула к нему пачку вырезок.

– Вот высказывание военного министра «контрас» Энрике Бермундеса: «Мы на собственной шкуре поняли, что хорошие парни войн не выигрывают». Другой их вождь, Альфонсо Робело, признает: да, на гражданской войне часто совершаются злодеяния. А вот фотография: человек лежит в открытой могиле, живой, а люди из «контрас» пилят ему горло. Вот еще, – она вскрыла очередное письмо. – Это от монахини, с которой я работала в Никарагуа. Послушай, что она пишет. – Люси скользнула взглядом по странице, нашла нужное место: «Контрас» подкараулили грузовик с тридцатью сборщиками кофе.