– Я думала, моя задача – отвлечь его.

– Вот и побеседуй с ним. Я же не прошу тебя карточные фокусы показывать.

– Я еще могу чечетку сплясать. Прямо на столе.

– Мне нужно всего минут десять, максимум пятнадцать. Ты увидишь меня, я выйду на площадку, задержусь там на минутку. Тогда ты ему скажешь, тебе пора уходить, или в дамскую комнату понадобилось, или еще что. Встретимся в баре «Сонеста», на той стороне. Идет?

– Ну, а все‑таки, если он не пойдет за мной?

– Не может такого быть, – замотал головой Джек. – С твоей внешностью, с такими огромными карими глазами…

– А нос? Нос тебе всегда нравился.

– Обожаю, обожаю твой носик!

– А волосы? Мне так идет?

– Это твой стиль. – Джек не кривил душой. Он уже начал привыкать к этим рыжим кудряшкам. – Хелен, я просто представить себе не могу, чтобы этот парень не клюнул на тебя.

– Ну‑ну, – бодро откликнулась она.

Полковник Дагоберто Годой в красных трусах отворил дверь, и гримаса недовольства тут же исчезла с его лица.

– Ой, извините! – воскликнула Хелен. – Я ошиблась номером. – Повернулась и отступила на шаг.

Вытянув руку, полковник ухватил гостью за локоть, отчего Хелен изрядно напугалась, и развернул ее лицом к себе.

– Вы нисколько не ошиблись. Именно эта комната вам и нужна. Вы пришли к мужчине, верно?

– Я остановилась в этой гостинице, – ответила Хелен прохладно, но без высокомерия. – Вероятно, я вышла из лифта не на том этаже. Будьте добры, отпустите мою руку. Если вы будете вести себя прилично, я не стану жаловаться на вас администратору.

Влепить ему коленом в пах? – прикидывала Хелен. Вышибить дерьмо из заносчивого коротышки‑мачо. Но кто ж тогда поставит ей выпивку?

– Прошу прощения, прошу прощения, – заворковал полковник. – Позвольте мне доказать, что на самом деле я отличный парень…

Джек вышел из лифта, остановился на площадке у перил и посмотрел вниз. Хелен сидела за столиком, полковник склонился над ней, болтая без умолку, то и дело хватая ее за руку. Наконец он прочно завладел ее рукой, уселся и продолжал болтать со скоростью шестьдесят миль в час.

Повернувшись, Джек пробрался мимо лифта к номеру 501, постоял у двери, прислушиваясь, и отпер ее.

В серебряном ведерке осталась недопитая бутылка вина, недавно доставленная Малышом. Снова подтаявшие кубики льда в миске и креветочные хвосты повсюду. На столике у телевизора письма – те самые, которые Джек видел тут в прошлый раз.

На кровати – две смены чистого белья. Возможно, это что‑то означает. В ванной включен свет. Полотенца на полу. На раковине – открытая бутылка одеколона, рядом – включенный в розетку фен. Скорей бы убраться отсюда.

Ему и в прошлый раз было здесь не по себе, но теперь желание немедленно убраться возросло. Что‑то подсказывало: оставаться здесь нельзя. Он уже не тот, что прежде, слишком стар для этого ремесла. Джек заставил себя подойти к шкафу, все его существо говорило: уходи! Реакция уже не та. Когда‑то, входя в чужую комнату, Джек чувствовал себя особенно живым, он пробирался туда и ради добычи, конечно, но еще и для того, чтобы доказать себе, на что он способен. Вот, мол, я какой – опять сделал это и ушел безнаказанным! Но теперь прежние подвиги казались бессмыслицей.

Чистой воды выпендреж, и весь интерес состоял в том, что прислушиваться к дыханию спящих людей.

Открыв шкаф, Джек нашарил под стопками шелковых рубашек полковника его «беретту» и два запасных магазина, вытащил их, покрепче сжал рукоятку «беретты», – надежная, твердая – и вернулся к столу.