«Я влюблена», —

         шептала

         снова

         ушко

         профессору

         она.

         – Сердечный друг,

         ты нездорова. —

         «Оставь меня,

         я влюблена».

         – Кускова,

         нервы, —

         полечись ты… —

         «Ах, няня,

         он

         такой речистый…

         Ах, няня-няня!

         няня!

         Ах!

         Его же ж

         носят на руках.

         А как поет он

         про свободу…

         Я с ним хочу, —

         не с ним,

         так в воду».

         Старушка

         тычется в подушку,

         и только слышно:

         «Саша! —

         Душка!»

         Смахнувши

         слезы

         рукавом,

         взревел усастый нянь:

         – В кого?

         Да говори ты нараспашку! —

         «В Керенского…»

         – В какого?

         В Сашку? —

         И от признания

         такого

         лицо

         расплы?лось

         Милюкова.

         От счастия

         профессор о?жил:

         – Ну, это что ж —

         одно и то же!

         При Николае

         и при Саше

         мы

         сохраним доходы наши. —

         Быть может,

         на брегах Невы

         подобных

         дам

         видали вы?

5

         Звякая

         шпорами

         довоенной выковки,

         аксельбантами

         увешанные до пупов,

         говорили —

         адъютант

         (в «Селекте» на Лиговке)

         и штабс-капитан

         Попов.