— Держи, брат, заработали.

От наметанного глаза Капитана не укрылось, что самодеятельный помощник попытался заныкать в кулаке несколько монет. Занесенная пятерня и зверская рожа, которую состроил Капитан, заставили мужика переменить решение и не оставлять себе мзды за помощь.

Зрители постепенно разбредались, осознав, что ничего интересного уже больше не будет. Боцман же, подойдя к коллеге заглянул тому через плечо:

— Много дали?

— А хрен их разберет. Не наши бабки.

В горсти Капитана лежала тяжелая горка квадратных, со скругленными углами, монет. Среди красных, очевидно, медяков, попадались и белые, серебряные.

— На опохмел хватит. — Веско резюмировал Боцман. — Кстати, чего там шеф приказал? В бар «Дракон»?

Капитан важно кивнул.

— Так какого хрена мы еще тут околачиваемся? Пошли искать! Хотя подожди. — Боцман в два прыжка догнал мужика в треухе:

— Распахни-ка робу!

— Ась? — Осклабился мужик, но тулуп распахнул. Под тулупом у него скрывались широченные зеленые бриджи, подшитые золотистой бахромой.

Выбирать не приходилось — остальная публика была уже далеко. Боцман вздохнул:

— Сымай штаны.

ГЛАВА 2

Саламандра продолжала бой. Толик валялся, плотно оплетенный корнями, но бравая рептилия жгла все вокруг себя.

— Слышь, рыцарь, урезонь своего гада, — нетерпеливо проворчал атсан.

— Это не мой, — ответил Дмитрий. Ему, сдавшемуся добровольно, оставили оружие и сумку. Руки сами тянулись к рукоятям мечей, но Дмитрий сдерживался: картофельные карлики могли стать хорошей подмогой в предстоящей игре… Игре? Вот гадость-то! Дмитрий понял, что уже стал мыслить совсем как местный рыцарь. Или даже как керб.

— А чей? — Атсан начинал злиться, — черви его заешь!

Дмитрий ухмыльнулся:

— Сегодня у нас на ужин печеная картошка! С поджаркой из осиновых корешков.

— Не шути так, рыцарь. Я сам могу скормить тебя жрутеру.

Саламандра мало-помалу прожигала себе дорогу к Толику среди извивающихся корней. Теперь, когда все стены коридора обвалились, кругом простиралась просторная пещера. Коридор, судя по всему, был фальшивкой, ловушкой, которую картофельный народец соорудил специально для глупых путников. У дальней стены пещеры валялись веретенообразные коконы, среди которых Дмитрий пытался углядеть Алмис. Кокон Толика он определил по направлению движения саламандры.

— Вон, — ткнул пальцем Дмитрий, — оруженосца развяжи моего, он зверька урезонит. Я ему прикажу.

Атсан кивнул. Корни, спеленавшие Толика, обмякли и расползлись в стороны. Толик сидел, прижимая к груди драгоценные бутыли, и хлопал глазами. В отличие от Дмитрия, он ничего не видел в темноте.

Дмитрий обошел саламандру, окруженную бешено извивающимися корнями, и наклонился к Толику:

— Слышь, это я.

— Куда бежать? — сразу спросил Толик.

— Никуда. Думаю, никуда бежать не надо. Мы вообще зря барахтались.

— Ага, зря! — Обиделся Толик, — меня чуть не сожрал этот…

— Заткнись. И позови свою зажигалку. Давай, не ломай мне дипломатию!

Толик поджал губы. Потом кивнул и крикнул:

— Крикет!

Саламандра, услыхав голос хозяина, утроила усилия.