— Хороший способ помочь мужу заснуть, — хмыкнул Стивен, поднимая голову и целуя ее висок. — Что это? Слезы?

— Конечно, нет. Просто что-то попало в глаз, вот и все.

Стивен повернул ее лицом к себе.

— Лжешь, — спокойно констатировал он, касаясь ямочки на подбородке. — Мы по-прежнему чужие. Когда же станем друзьями? Когда ты поделишься со мной своими тревогами? Когда откроешь причину своих слез?

— Когда ты станешь шотландцем, — свирепо прошипела она. Но близость Стивена лишала слова должного напора, превращая их вместо дерзкого требования в мольбу.

— Идет! — с величайшей уверенностью объявил он, словно и впрямь собирался превратиться в шотландца.

Ей хотелось посмеяться над ним, объяснить, что такое невозможно, что он никогда не станет ее другом. Но он прижался к ней еще теснее и стал целовать так, словно у него впереди была целая вечность: медленно, лениво, нежно. Бронуин ощутила, как бьется в висках кровь. Ей хотелось обнять Стивена, но он слегка отстранил ее и стал ласкать груди и живот.

Она выгнулась и сжала его бедро ногами. Рука Стивена поползла вниз, и он улыбнулся, когда она тихо охнула.

— Моя прелестная, прелестная жена, — шептал он, проводя ногтями по ее подколенной впадине. — Хотел бы я знать способ, как угодить тебе не только в постели.

Она снова придвинулась к нему, поцеловала, провела губами по шее, словно пробуя на вкус. Ей нравилась его кожа: упругая, чуть соленая и все же мягкая. Она коснулась языком его уха, ощутила, как он вздрогнул. Тихий смех сорвался с ее губ.

Стивен порывисто сжал ее плечи.

— Иди сюда, лэрд клана Макэрронов, — велел он и, толкнув ее на постель, лег сверху.

Бронуин снова выгнулась, чтобы принять его, и высоко подняла бедра. Она шотландка и, следовательно, равна ему. Теперь она уже не ждала его ласк, а встречала на полпути с таким же пылом.

Позже они лежали вместе, слитые в единое целое. Бронуин приоткрыла сонные глаза, увидела локон над ухом Стивена и, подвинувшись, поцеловала этот локон, перебирая губами мягкие волосы. И тут же, краснея, отодвинулась. Каким-то образом этот поцелуй казался куда более интимным, чем их чувственные объятия.

Стивен, уже засыпавший, слегка улыбнулся и почти накрыл ее своим телом. Бронуин едва могла дышать, но и это было не важно. Нет, дыхание — это такие пустяки!

Стивен стоял в маленьком домике арендатора, согревая руки над горящим торфом. На улице свистел ледяной ветер, и пришлось разжечь огонь. Тэм уехал в гости к сестре, оставив дом Бронуин на несколько дней. Сейчас он сидел в дальнем конце комнаты с каменными стенами, разложив на голых коленях рыбачью сеть. Большие руки ловко затягивали узлы на дырах, дергали за толстые канаты.

— Итак, ты считаешь, что выставил себя полным дураком, и хочешь, чтобы я помог тебе исправить дело, — серьезно заметил Тэм.

Стивен повернулся. Он так и не смог привыкнуть к тому, что шотландцы осмеливались сидеть в его присутствии, в зависимости от своих желаний и в полном пренебрежении к этикету. До сих пор его величали милордом, оказывали всяческое почтение.

— Я бы так не сказал, — вздохнул он и, еще раз припомнив обстоятельства набега, покачал головой. — Я действительно выставил себя полным дураком, как перед своими людьми, так и перед шотландцами. И действительно чувствовал, что стою в стальном гробу, как сказал Дуглас.

Тэм помолчал, затягивая узел.

— Дуглас всегда считал, что должен быть одним из тех, кого выбрал Джейми в мужья Бронуин, — неожиданно объявил он и ухмыльнулся при виде лица Стивена. — Не волнуйся, мальчик, Джейми знал, что делал. Дуглас — вечный ведомый. Никогда ему не стать вождем.