— Андрей Андреич съели все время — и свое, и чужое, — досадливо шепнула она Андрею.

— А ты ради кого пришла?

— Ради Жданова и Гандлевского. Но до них, по-моему, сегодня уже не доберутся.

— А что, хорошие поэты?

— Ты их не читал?

— В первый раз слышу!

— А тогда что ты вообще здесь делаешь?

— Кешу заменяю. Сам я на такие тусовки не хожу. А тут пришлось срочно выручить друга.

— А-а…

— Но ты мне потом расскажешь, кто такие Жданов и Гандлевский? Нельзя же мне так и остаться глухим невеждой!

— Как-нибудь расскажу.

— После этого вечера?

— Если он когда-нибудь кончится.

Когда на сцену по приглашению Вознесенского полез в поэты Костя Кедров, Нелли прошептала:

— Ну, все. Я ухожу! Времени уже почти одиннадцать, а конца этому безобразию не предвидится.

Она встала. Андрей вслед за ней стал пробираться к выходу. В фойе она насмешливо спросила:

— А ты-то зачем ушел?

— С тобой. Во-первых, для информации я уже все понял, а во-вторых, должен же я узнать, кто такие Жданов и Гандлевский!

— Вот и остался бы! Думаю, что где-нибудь к часу им разрешат прочесть по стишку.

— По стишку! Ты-то мне лучше все по порядку объясни!

— Некогда мне. У мамы нет ключа, и я должна в полдвенадцатого быть дома — она придет из гостей.

— А далеко тебе до дома?

— Рядом, на Маросейке.

— Я провожу?

Нелли пожала плечами:

— Дома у тебя волноваться не будут?

— Некому. Женя в Питере с делегацией, а Санька у тещи.

— Ну, тогда проводи.

Они не торопясь пошли по направлению к Китай-городу.

Андрей давно заметил, что Москва лучше всего смотрится вечером и по ночам. В сумерках не видно грязи на улицах, не видно обшарпанных фасадов домов и хмурых лиц прохожих. Фонари выглядят как иллюминация на новогодней елке. А центр еще, слава Богу, освещен.

Первые пять минут пути они шли молча. Нелли о чем-то задумалась и, казалось, не замечала своего спутника. Наконец Андрею это надоело, и он попытался нарушить затянувшееся молчание:

— Тебе совсем не понравилось?

— А, что? — Нелли вздрогнула от неожиданности. — Нет, я не того ожидала.

— Я и не знал, что ты так любишь поэзию.

— Интересуюсь.

— А еще что ты любишь?

— В смысле?

— Ну, музыку, театр, еду, одежду…

Нелли засмеялась:

— Как хорошо ты умеешь валить все в одну кучу!

— Почему «в одну кучу»? Хорошо, сформулирую иначе: какие из радостей жизни тебя больше всего греют?

— А, вот так вот? Ладно, отчитаюсь. В музыке не особенно разбираюсь, люблю оперную классику — Чайковского, Верди. К театру в последние годы поостыла, а лет пять назад все подряд смотрела. К еде, в общем, равнодушна. Одеваться люблю. Все. Еще вопросы есть?

— А к еде ты совсем равнодушна? Рестораны как место времяпровождения тебя не привлекают?

— Почему? Привлекают, только я не так уж часто туда попадаю.

— Видишь ли, у меня есть одна идея.

— Не дикая?

— Это как посмотреть. Ну, довольно неожиданная. Мы дождемся сначала твою маму. А потом я приглашаю тебя в один милый ночной ресторанчик, это недалеко отсюда. Ужинаем, беседуем о поэзии, и через два-три часа я доставляю тебя к маме в целости и сохранности.