|
И Славку в свое время она именно поэтому и отпустила по первому требованию, хотя Аленка была совсем еще маленькая, без конца болела, да и с деньгами было плохо… Все подружки крутили пальцем у виска — мол, дура ты, дура, а она была уверена, что поступает правильно. И жизнь доказала ее правоту. Если бы она тогда стала требовать от него выполнения отцовских обязанностей, она бы навсегда лишила Аленку отца. Славка тогда еще был слишком молод, чтобы испытывать глубокие отцовские чувства. Он возненавидел бы дочь за то, что она связала его и не давала жить так, как он хочет. А теперь у них с Аленкой прекрасные отношения, и он сильно к ней привязан, это несомненно.
А Митя… Конечно, сейчас он вбил себе в голову, что влюблен, и безумно обрадуется Кириной беременности. А что будет потом? С одной стороны, отец имеет право знать о существовании собственного ребенка, с другой — этот ребенок Мите совершенно не нужен. Он очень скоро забудет свое бредовое чувство к Кире и влюбится в какую-нибудь милую девочку, женится, она родит ему кучу детей… Ну, не кучу, а одного-двоих, но все равно. Он стоит того, чтобы у него была нормальная семья. Нет, Мите она ничего не скажет.
22
Весь день Кира провела в приятной расслабленности. Ее даже почти не тошнило, она спокойно пообедала, легла на диван с очередным романом Агаты Кристи, и под детектив как-то незаметно съела все персики. Потом ее потянуло в сон. Книжка выпала из рук, и она задремала. Разбудил ее телефонный звонок. Спросонья она долго не могла понять, чей голос звучит в трубке. Это оказался Андрей. — Что случилось? — Он был явно встревожен. — Почему ты дома? Заболела? — Нет, все в порядке. Так, чуть-чуть. Что-то с желудком, — бодро соврала Кира и вдруг сообразила: — Постой, а ты почему в Москве? Ты давно вернулся? — Сегодня. — На даче не собираешься показаться? — с оттенком ехидства поинтересовалась Кира. — У тебя пока еще есть жена и сын. Андрей хмыкнул: — Вот об этом я и хотел бы поговорить, но не по телефону. Можно, я к тебе приеду? Вообще-то Кира всегда считала, что в отношения мужа и жены лезть не стоит — третий в таких случаях всегда лишний. Но сейчас речь шла о ее родной сестре, и у Андрея такой голос… — Ладно, приезжай, — решилась она. Через полчаса он сидел у нее на кухне и пил чай; кофе Кира предлагать не стала, ее мутило от одного его запаха. Она сидела за столом напротив, подперев лицо руками. — Ну, давай, выкладывай, что случилось. — Не знаю даже, стоит ли это показывать даже тебе, — сказал Андрей, и в голосе его действительно слышалось сильное сомнение. — Раз приехал, выкладывай. Однако вместо того, чтобы начать исповедоваться, как ожидала Кира, Андрей полез в карман и достал какой-то листок бумаги. — На вот, посмотри. Нашел сегодня в почтовом ящике. Кира с недоумением уставилась в текст. На листе аккуратно было напечатано следующее: «Если в печати появится что-либо на тему, которую мы считаем закрытой, мы не беремся гарантировать вашу личную безопасность, а также безопасность вашей жены и сына». Подписи не было. Кира перевернула листок. Обратная сторона тоже была чистой. У Киры как-то нехорошо засосало под ложечкой. Она подняла испуганные глаза на Андрея: — Кто это? Что это значит? — Еще не знаю, но догадываюсь, что это связано с Проценко. — Разве ты собирался что-нибудь печатать? — Я — нет, но наш общий знакомый Дмитрий Ракитин просто рвался в бой. — Интервью с Куприяни когда еще напечатали, и ничего… — Очевидно, интервью их не так уж колышет. |
