Так что… В путь. А соли рядом хватает. Причём эта соль, залегающая рядом с Бахмутом, вполне доступна, и даже торгуется по очень низким ценам. А если покупать еще и ту соль, которую не совсем законно добывают промысловики, то и вовсе чуть ли не задаром выходит. Завод, который всё никак не может запустить новую линию по производству консервных банок, также под боком. Так что бери банки, туши мясо, откладывай вкуснейшие куски, запаивай и продавай.

А ведь когда я был в ресторане в городе, там одним из самых недешёвых блюд была именно французская тушёнка из банки. Она была чуть дороже, чем английская тушёнка, стоила столько, что проще было бы заказать три раза тушеную телятину, но не из банки. Так чем же может быть хуже тушёнка, произведённая прямо здесь, на месте?

Вот я и решил, что в самое ближайшее время пошлю того же Емельяна, чтобы он в Харькове или в Воронеже закупил сразу пятьдесят тёлочек и десять быков. Истосковался я, знаете ли, по тёлочкам!

Кроме того, насколько я знаю, в Крыму вполне себе растёт лавровый лист, достать который абсолютно несложно. Перчика еще закупить, вот и получится замечательный продукт, которым можно будет торговать и в мирное время. Но я же знаю, что скоро грянет Крымская война, а когда она начнётся, возникнут серьёзные проблемы с продовольствием, которое будут выгребать под нужды армии.

Как раз у меня будет время, чтобы приумножить своё стадо и наладить производство тушёнки. Ещё нужно посмотреть, может, получится даже сгущёнку делать. Правда, для этого нужен собственный сахар, иначе сгущёнка будет выходить по цене золота. Впрочем, не всё сразу, успеем об этом подумать.

А что касается того, почему до меня многие состоятельные люди не открыли это всё, то объяснение тут простое — я смотрю на вещи иначе.

Да, да. Все проблемы, как и все возможности, существуют прежде всего в голове.

Я достаточно отчётливо помню то время, когда рушился Советский Союз, и миллионы людей, живших ранее от зарплаты до зарплаты и даже считавших, что бизнес — это какое-то ругательное слово (при этом, правда покупая с рук фарцы одежду и обувь), оказались перед лицом, ни много ни мало, слома эпохи и вместе с ней сознания.

И вот тогда, когда обрушился этот мир, многие люди оказались на краю пропасти. И часто падали в эту пропасть Они просто не умели зарабатывать деньги (и вообще не знали, что такое деньги, если это не зарплата), строить бизнес. А многие боялись что-либо начинать, ведь мозги были запрограммированы на иной образ жизни — который казался абсолютно незыблемым.

Так и в этом времени. Люди живут устоявшимися укладами, как заведено предками, не считая при этом себя ретроградами. И лишь единицы видят возможности капитализма. Нет, я не идеализирую капитализм, отнюдь, но ведь нельзя и упускать вероятные возможности, особенно если они могут помочь не только мне, но и моей стране, как бы пафосно это ни звучало.

Я, человек из будущего, вижу, что существует множество возможностей, которых многие наверняка, даже не понимают. Дворянство пребывает в своём мирке, многим, хоть и отнюдь не всем, хватает того, что приносит поместье, даже с самым примитивным хозяйством. Не готовы люди воспринимать что-либо новое, они даже против картошки бунтуют. Только лишь купечество и небольшая прослойка промышленников, часто как раз не местных, а немцев, занимается какими-либо производствами.

Ничего, поправим ситуацию. Я полон мыслей, идей. А еще, что часто является определяющим для успеха — я готов рисковать и менять!

* * *

Вице-губернатор Екатеринославской губернии Андрей Васильевич Кулагин не находил себе места. Всё будто бы валилось из рук, ничего не получалось. Ему хотелось бы сконцентрироваться на какой-либо проблеме, но это никак не выходило, мысли блуждали. И всему виной — одна девка.

Кулагин не знал, что такое любовь, не верил в это чувство, считая, что о любви могут только писать либо юные романтики, которые ничего не понимают в жизни, либо прожжённые циники, которые желают на фантазиях девиц заработать себе деньги и славу.