Глаза его всё ещё сверкали холодом, а губы будто сами собой, против хозяйской воли, расплылись в хищной улыбке.

— Так, ваше превосходительство, это уже не ко мне. Я же только если в морду, да выкрасть, — прибеднялся Тарас, бывший куда смекалистее, чем казался.

— Так выкради! — выкрикнул Кулагин.

— Могу ли я поступать по своему усмотрению и без пособников? — спросил Тарас.

— Поступай, как посчитаешь нужным. Мне только нужно быстрее! Ты у меня уже три года служишь? Понимаешь ли, что тебя, да и сына твоего, не станет, если только справляться не будешь с тем, что тебе поручают? Делай что хочешь, а Шабарин должен лишиться своей земли, но главное — приведи мне девку! — Кулагин небрежно повёл рукой, отпуская Тараса, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Сделай то, не знаю что, — прошептал себе под нос Тарас, когда уже через потаённую дверь выходил из Губернаторского Дома.

В этот раз мужик не собирался прямо сейчас бежать и выполнять все указания своего хозяина. Он уже не столько Кулагину служил, сколько его жене. Именно жена вице-губернатора, помогла найти Тарасу дом и купить его, Кулагина же поручила своей личной служанке нанять няньку для малолетнего сына Тараса, Демьяна Тарасовича. Так что мужик чувствовал к этой женщине огромную благодарность. А ещё ему очень нравилась Елизавета Леонтьевна, как женщина. Нравилась, но мужик никогда не посмел бы осквернить даже своим признанием столь благородную особу. Хотя при случае Артамону, полюбовничку Кулагиной, он шею-то свернёт.

— Что он тебе сказал? — спросила жена вице-губернатора.

Сразу после общения с Кулагиным Тарас направился к его супруге, он обещал ей рассказывать о всех делишках её мужа. Теплилась ещё надежда у мужика, что обозлённая женщина, которая собирает на своего же мужа сведения скользкого характера, что-то сможет сделать. Он не верил в то, что Кулагина обвинит своего супруга и придаст общественному порицанию все те злодеяния, которые были допущены. Но был готов помочь Елизавете Леонтьевне, даже если до конца не понимал её мотивы.

— Говорит, чтобы я расправился с Шабариным, — тут же ответил мужик.

— Какая прелесть! Всесильный Кулагин сломал зуб о молодого помещика… Не зря я приветила этого парня, — рассмеялась Елизавета Леонтьевна.

Тарас поймал себя на мысли, что готов был бы прямо сейчас скрутить шею барчуку. Правда, нахлынули воспоминания, что уже дважды встречи с Шабариным заканчивались для Тараса весьма болезненно.

— А про девку он вспоминал? — зло осклабившись, спросила Кулагина.

— Вспоминал, — нехотя признался Тарас.

— Что ж делать думаешь? Убьешь Шабарина? — спросила Елизавета Леонтьевна.

— А как мне не разорваться между вами, барыня, да господином Кулагиным, что мне, сирому, делать прикажете? — несколько более эмоционально, чем следовало, сказал Тарас.

К удивлению мужика, его не отчитали, не обозвали. Елизавета Леонтьевна только задумалась, завлекательно поджав нижнюю губу.

— А ты вид делай, что пробуешь скрасть эту девку. Поезжай к Шабарину, — весело, будто осенённая великой мыслью, сказала Кулагина. — А и правда, приезжай! Я дам тебе письмо к Шабарину, договоришься с ним, он не дурак, чтобы сделать попытку скрасть ту курву — Марту, но ежели она здесь появится… не жить ни тебе, ни ей, так и знай! Ненавижу ее, гадину!

«Два сапога пара» — подумал Тарас, словив на себе колючий взгляд женщины.

Сам же взгляда от барыни отвести не мог. Как же он сейчас хотел бы показать, что такое настоящий мужик, как он может любить свою бабу! Но нельзя, Тарас знал своё место, потому даже сам опешил от мимолетной, но такой отчетливой, яркой фантазии.