А в это время вице-губернатор Кулагин, уже чуть ли не прожигая взглядом присланное фельдъегерской службой письмо, всё же его вскрыл.

Вначале вице-губернатора почувствовал страх, потом появилось даже какое-то веселье. Спасибо за хорошее настроение в момент переживаний нужно было сказать Николаю Васильевичу Гоголю, который так смешно показал в своем произведении чиновничество уездного города.

— У нас пренеприятное известие, к нам едет ревизор! — сказал Кулагин и нервно, как могут только психически неуравновешенные люди, рассмеялся.

Глава 14

— Эльза, как же я рад тебя видеть! — сказал я, спешиваясь.

И ведь не соврал, действительно рад видеть. В последнее время я достаточно часто вспоминал о знойной вдовушке. Может, потому, что молодое тело кипело взбунтовавшимися гормонами, может, из-за того, что не хотел разочаровываться в своих решениях. Ведь наиболее логичным было бы, если бы Эльза всё-таки убежала. Но она здесь.

— Мысли о побеге меня, конечно же, посещали, но женское любопытство оказалось сильнее. Мне стало очень интересно, как же вы, господин Шабарин, выкрутитесь из положения и организуете самый лучший в губернии бал за все времена, после Потемкина, конечно. Говорят, он такие балы устраивал! Ну, это, видимо, было всё же не на этих землях, — с неким задором говорила Эльза.

— А не ты ли, дорогая Эльзочка, обещала мне помочь с этой задачей? — с озорством, весело спрашивал я.

— Так я уже сделала для твоего бала столько, сколько и жена не сделала бы, — усмехнулась Эльза.

— Но ты делаешь и ещё кое-что так, как не каждая жена отважится сделать, — сказал я и рассмеялся.

Казалось, даже прожжённая вдовушка Эльза засмущалась.

Мы стояли у одного из домиков, который должен стать гостевым во время моего, надеюсь, грандиозного бала. Это был простенький домик, но выполненный очень качественно, под красивый ровный сруб, который был поверху покрашен. Одни домики были зелёными, другие красными, третье жёлтыми. Дал я волю Марии Александровне, вот она и начала вырисовывать все цвета радуги. Еще бы поставила где-нибудь статуи гарцующих единорожков, так вообще было бы как в девчачьих комнатах двадцать первого века. Да ладно, что ворчать — ведь неплохо смотрелось. А что уж говорить за местных дамочек, те были в восхищении от такой цветовой гаммы, непривычно контрастировавшей с серыми буднями. Уверен, что всем понравится, особенно женской части приглашенных на бал.

Ну, а что мужику? Я практически уверен, что и в этом времени мужчине важнее, чтобы его жена не бурчала, не выискивала каких-либо негативных моментов, а спокойно принимала бытность. Уж кого-кого, а мужчин я и накормлю, и напою, и развлеку достойно. Так что, наверное, это разноцветье делалось больше для женской части моих гостей.

— Марта постаралась, — крутя головой, что твоя сорока, вынесла свой вердикт Эльза.

— Эльза, мы договаривались, к этому больше не нужно возвращаться, она не Марта, а Мария Александровна Садовая. Не стоит обижать мою сестру! — сказал я, делая на последнем слове особое ударение.

Вдовушка просияла, она даже прильнула ко мне, поцеловав в щёку.

— Если сестрёнка, то это весьма и весьма правильно. Нет, я всё понимаю, я для тебя никто и ни на что не претендую… Хотя нет, претендую на ласку твою, на защиту твою. Ну, ты же должен понимать, насколько это обидно, что у тебя может появиться ещё кто-то, кроме меня. Вот когда женишься… я приму это, конечно. Поплачу, но смирюсь, — театрально, будто отыгрывала трагикомичную роль, говорила Эльза.

Между тем, приехала она не одна. Она привезла с собой как минимум пятерых человек, которые сейчас, даже не удосужившись представиться, уже сновали по всему парку, по которому и рассыпаны были гостевые домики.